Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

То, что осталось за кадром...

Все помнят яркий, солнечнй фильм "Тимур и его команда"? Уже потаенно наполненный военной тревогой?

А что не было, но МОГЛО быть после финальных титров?


Дачное Подмосковье.


  Печальная осень, октябрь 1939 года.


 


  Осень на даче- всегда немножко печальна. Потому что кончилось лето и начались дожди, уехали в столицу веселые дачники, и больше не слышно звонких ударов по волейбольному мячу, и не звучит на танцплощадке задорная "Рио-Рита".


  Пусто и мертво кругом.


  Только грустно о чем-то шумят высокие сосны...


  На мокрой лавочке деревянной лавочке, на спинке которой перочинным ножиком кто-то вырезал "Т+Ж=Л", у тихого Ильинского пруда, где летом на желтом , прокаленном песке пляжа звенели радостные голоса счастливых советских детей, сидит печальная девочка в мокром летнем шелковом плаще, Женя Александрова.


  Она печальна не только потому, что мелкий серый дождь выбивает на серой глади пруда серую рябь, не потому, что весь мир съежился от холода и сник, не потому, что тяжелая холодная капля медленно протекла ей за ворот .


  Да играй сейчас на золотистых стволах нежаркое осеннее солнышко, сияй меж тяжелых темно-зеленых сосновых лап ярчайшее небо- все так же было бы у ней черно на душе.


  Все печальное началось в конце прошлого лета, когда на ветках за белым штакетником созрели первые яблоки и аккурат после того, как тимуровцы проводили в Красную Армию Георгия Гараева, инженера и первого актера в дачном самодеятельном театре - дядю её верного друга Тимура.


  Как весело и радостно они шли тогда, до самой дощатой дачной платформы- впереди Оля с аккордеоном, затем Женя за руку с Тимуром, и все ребята пели:


  "Возьмем винтовки новые,


  На них- флажки!


  И с песнею в стрелковые


  Пойдем кружки!


  Раз, два- все в ряд!


  Вперед, отряд!"


  И Георгий- был такой стройный, красивый, в серо-стальной танкистской форме, с капитанскими "шпалами" в черных петлицах.


  ... И растаял вдали дымок паровоза ускоренного дачного поезда, следующего до Рязанского вокзала Москвы почти без остановок, и всплакнула тайком Ольга, рассматривая фотокарточку, которую Женька стащила с опустевшей гараевской дачи.
Ведь они расстались так надолго, на целых три месяца Больших Учебных Сборов...


  А в сентябре в их московскую квартиру пришел Тимур- уже в форме "потешных войск Наркомпроса"- гимнастерке артиллерийской спецшколы, и,  мертвея лицом, пересказал онемевшим сестрам то, что по секрету сообщил ему чудом выживший башнер, в миру - водитель троллейбуса на московской линии "Б".


  О том, как во время Освободительного Похода в Западную Белоруссию их броневой, ударный танковый батальон первым ворвался в Гродно, и как выскочила к ним навстречу девушка с букетом цветов- и ловко забросила его в доверчиво открытый люк.


  Граната взорвалась прямо на груди мехвода... А выскочившего из танка окровавленного контуженного капитана Гараева добрые поляки, освобождаемые из панской неволи,  облили бензином и заживо сожгли. Башнера пощадили, потому что он был украиньцем.


  И долго рыдал Тимур на груди у потрясенной Жени, и клялся жестоко  отомстить белополякам ...


  А потом вернулся с фронта полковник Александров, и начались его долгие ночные разговоры со старыми друзьями,бывшими сослуживцами по БВО, и плыл из плотно прикрытых дверей в комнату густой табачный дым.


  И слышала однажды за кухонной дверью потрясенная Женя, стоя босыми ногами на ледяном полу :
"- Война?
- У нас нет никаких шансов!
- Как они Польшу-то, а?
- Надо будет открыть фронт немцам ...
- Как хотел Уборевич...
- При немцах нам хуже не будет!
- Танки? Без бензина не поедут...
- Вы с нами, товарищ полковник?!"


  С трудом дождавшись утра, Женя прибежала к Тимуру посоветоваться...
Играя желваками, юноша выслушал её и велел обо все молчать, никому ничего не говорить, особенно- старшей сестре.


  А через несколько ночей Женя вдруг проснулась от света включенной лампы... Очень вежливые люди в васильковых фуражках уводили её папу из дома.


  На секунду обернувшись, полковник чуть дрогнул щекой и очень спокойно сказал помертвевшим от ужаса дочерям: "Живите!"


  И ушел в ночь...


  Служебную квартиру опечатали, и Оля с Женей пока уехали на ильинскую дачу.  Женя стала ходить в маленькую, двухэтажную поселковую школу номер 49 Раменского районо , И ждать, ждать, ждать...


  И дождалась!


  Увидев однажды на заборе - вместо красной жестяной звезды- криво приколоченную жестяную черную свастику.
Ломая ногти, Женька сорвала поганый знак, бросила его на мокрый песок дорожки и долго топтала, как злобного ядовитого паука.


  И опять стала ждать - потому что Оля ездила с передачами в Москву и никогда не брала её с собой.


  ... Женя встрепенулась. По тропинке между заборами мертво шла её старшая сестра. В руке её бессильно повис знакомый узелок, который еще утром завязывала сама Женя.


  - Не приняли?,- удивленно метнулась к ней девочка,- почему?


  - Вернули. Сказали, все. Больше приносить не надо. Десять лет, без права переписки... Это ты! Ты во всем виновата! Сволочь! Сволочь!!, - вдруг с непонятной яростью закричала Ольга.


  Женя бежала, не разбирая дороги...


  Внезапно, у калитки теперь уже заколоченной дачи, где она познакомилась с Тимуром и его командой, кто-то схватил её за мокрый рукав...


  - Куда спешишь, красючка?! Выпей с нами!


  Это был местный авторитет Фигура, бывший приятель поступившего в ФЗУ Мишки Квакина, прошлым летом нещадно битый Тимуром...


  Женя попыталась вырваться, но квакинские приспешники схватили её, грубо облапав, заткнули рот, потащили в сарай, где еще печально свисали тросы тимуровской сигнализации...


  -Что, не нравиться, фашистка? Летом-то, задавалась! Попробуй теперь трудового народа... Вали её, пацаны! Кусаешься, тварь? Н-на, н-на...


  ...Одна мысль только не давала Жене покоя- не ошиблась ли она со временем? Успеет ли добрести до дачной платформы перед скорым поездом?


  С трудом переставляя окровавленные ноги, Женя брела по мокрому проулку к станции, а в голове её звучала веселая "Рио-рита",и слова, которые она когда-то сказала уезжавшему на фронт отцу: "Папочка, как же я люблю ездить в мягком..."

Tags: Рассказик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments