?

Log in

No account? Create an account

Печальный странник

Что вижу- о том и пою!

Песни забытых героев (Продолжение-2)
holera_ham
Песня первая. Проба золотого пера.

И вот мне приснилось что сердце мое не болит,
Оно колокольчик фарфоровый в желтом Китае!
На пагоде пестрой висит и тихонько звенит
В эмалевом небе дразня журавлиные стаи...
И кроткая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,
С поджатыми ножками, тихо, без мысли, без слов
Внимательно слушает тихие-тихие звоны...

- Это что, настоящий Паркер?! - молодой человек, одетый в серый клетчатый костюм для гольфа, чьи брюки были заправлены в высоко-зашнурованные ботинки, с изумлением крутил в руках ярко-красное автоматическое золотое перо...
- Да, капитана... Палкел, сыпко настоящий Палкел! - закланялся низко продавец в больших круглых очках, с выступающими, как у крысы, желтыми и кривыми передними зубами.- Капитана сыбко холосо посмотли: фидел Lucky Curve, котолый плактически исключает осень остлую плоблему — плосачивание налужу селнил, оставшихся в каналах фидела, когда луська находийся в велтикальном полосении в васем калмане! Дальше капитана смотли и мосьно увидеть: кнопосьную систему саплавки Button Filling System — типель капитана сернила ись пипетка саплавлять больсе нету! Ессё капитана тут погляди: колпасёк повышенной назёсности Safety Cap, тосьнее, состоясий по сути из двух колпаськов— внесьнего, котолый наклучивайся на колпус луськи, и внутленнего, котолый гелметисьно сапесятывай полость воклуг солотого пела за ссьет плотного плилегания устья к плесику колпуса. И исясьная сасима, вот капитана посмотли, на нем солотая главиловка в виде пёлыська! Капитана видеть? А вот тут, и сам великолепная колпус из удалоплосьного селлуилоида, филменное название — Пелманит! Луська класный, называйся Parker Duofold — или Биг Лед...
- Может быть, Биг Ред?- переспросил озадаченный покупатель, которому и в голову не пришло, что над ним самым наглым образом издеваются... Ведь говоря по-английски, продавец и вовсе не картавил! Зато переходя на великорусский...
- Моя и говоли: Биг Лед. Галантия двасять пьят лет...
- Неужели двадцать пять?- не поверил молодой человек.
- О! Капитана всё плавильно понимай. Двасять пьят! Фактисески посысненная! Капитана покупай? Если капитана покупай, моя ей в подалок сернила филменные давай! «Quink»! Селнила сыбко холосый! быстло сохнуссие и легко смываемые с одесьды и лук. Таксе, в селнила «Quink» насяли мало-мало добавлять плисадку, котолая якобы сассиисяет от селнильной коллозии детали луськи. Эффективность этой плисадки насими усёными пока не была докасана, некотолые сситают, сто это плосто не более, сем удасьный малкетинговый ход, исьвините... Моя усе саволасивая этот самесятельный класивый луська в класивый класный филменный бумаська?
- Нет! - яростно вскричал молодой человек. - Потому, что если это настоящий Паркер, то черт меня подери! почему он у вас стоит ОДИН доллар?!
- А сем, собственно, капитана не довольна? - несказанно удивился продавец. - А! моя сыпко понимай. Да, велно, доллал это сибко много. Моя пледоставляй эксклюсивная скидка пятьдесят плосентов!
- Да что вы тут мне втираете... фирменный Паркер не может стоить менее семи долларов!
- Оу! Капитана сыпко умная селовека, совсем как китайся. - восхитился продавец. - Холосо. Моя плидоставляй дисконт на все следуюссие покупки! И ессё моя давай капитана бесплатно этот плекласный каландась Кох-и-Нул, в подалок.
- Да не нужно мне ваш поддельный Кох-и-Нур!
- Капитана, видно, сыпко хосет меня совсем лазолить?! - жалобно схватился за сердце китаец.- Моя мало-мало с голоду совсем помилай. Ладно! Глабте. Даю вам ессё и стилальную лесинку! Со слоном!!!
Не дожидаясь, пока учтивый торговец не навяжет ему в подарок и настоящего слона, так хорошо разбирающийся в канцтоварах молодой человек сгреб с прилавка почти настоящий «паркер» с почти всамделишным золотым пером, с виду неотличимый от подлинного карандаш, склянку изготовленных из чистейшей харбинской сажи чернил и стиральную резинку, которая в отличие от предыдущих аутентичных изделий даже была способна в принципе что-то стереть... Кинув на прилавок пятьдесят центов, он пулей выскочил из полутемной, пропахшей благовониями лавочки на яркий солнечный свет, мелодично звякнув дверным колокольчиком...
Капитан японской разведки Тоити Саганами, вертя в тонких, аристократических пальцах серебряную монетку, внимательно глядел ему вслед... Чистая прибыль от этой коммерции составляла четыреста процентов, хвала богине Аматерасу. Но кто этот любопытный гайдзин? По виду, типичный американец. А говорит по-русски? Непонятно. А японский разведчик непонятного не любил.
Капитан достал из кармана серебряный свисток и тонко, на самом пределе слышимости, свистнул. Появившейся из-за портьеры, расшитой драконами, азиат молча поклонился, и, не сказав ни единого слова, неслышно выскользнул на улицу...
А эта улица в экзотическом городе, в далеком Китае носила для этих мест необычное имя... Улицей Гоголя она стала еще в далеком 1901 году! Если посмотреть налево, то можно было увидеть блестевшие под ярким солнцем золотые купола Алексеевского собора, а направо — небольшой, зеленый сквер, через который протекала извилистая речка Серпентайка... Молодой человек свернул в сторону парка, и неторопливо пошел по торцовому тротуару, уставленному изящными, каслинского литья, узорчатыми фонарями, вдоль невысоких двухэтажных домов, усеянных многочисленными разноцветными рекламными щитами. Причем среди рекламный цветов преобладал ярко-красный, так любимый китайцами, с добавлением счастливого золотого... Кроме иероглифов, для совсем непонятливых висели вывески попроще: вот, красно-золотой деревянный ботинок в обхват. Значит, мастерская сапожника. А вот висят вырезанные из дерева связки монет с квадратными дырками. Вероятно, тут производится обмен валюты.
Впрочем, длинный фасад лучшего в городе универсального магазина, мимо которого, весело звеня, катился ярко-красный трамвайный вагончик бельгийского производства, был солидно украшен весьма скромной черно-белой вывеской, без всяких излишеств: «Кунст унд Альберт». Для человека понимающего — достаточно.
Молодой человек свернул за сквером налево, потом направо и вышел на брусчатку Центрального проспекта. Тут дома были повыше — в три и даже в четыре этажа. Мимо них шуршали шинами редкие автомобили, между которыми, прямо перед их новомодными пневматическими колёсами парижской фирмы Гудьир, изготовленными в Кантоне или в Шанхае, как воробьи под повозками, шныряли кули, мальчишки-разносчики. Впрочем, и настоящих воробьев, и чем только не запряженных, самых разнообразных повозок на проспекте тоже хватало! Пестрая разноплеменная толпа галдела, толкалась, куда-то спешила... По сравнению с ней вечно озабоченные пешеходы Уолл-Стрита напоминали расслабленных фланеров с Больших Бульваров благословенного Парижа... Благословенного, разумеется, для тех, у кого есть рента. Или хотя бы пара сотен франков в карманах.
Кстати, о кармане...
- Молодой человек! У вас пиджак испачкался! - хлопнул его по плечу веселый раскосый незнакомец. Человек в костюме-гольф непроизвольно скосил глаза, и ахнул: на нагрудном кармане, куда он с некоторой долей тщеславия сунул дорогущий «паркер», который в фирменном нью-йоркском магазине стоил бы добрую половину его шерстяного костюма — медленно, и солидно расплывалось мокрое чернильное пятно!
- Не гонялся бы ты, поп, за дешевизною! - непонятно пошутил незнакомец. Какой же он, собственно, поп? И волосы стриженные под полу-бокс, и сутаны нет...
Как нет уже и кошелька в том кармане, по которому его так весело похлопали... Ну и городок! Хуже, чем Рио-Браво!
... Военный корреспондент The New York Times ! - капитан Саганами задумчиво опустил на прилавок вынутую из украденного кошелька визитную карточку. Тут было о чем подумать... Со времени основания газеты в 1851 году она стремилась найти поддержку среди образованной, интеллектуальной аудитории США и старалась избегать сенсационности в освещении новостей. А начиная с 1896 года она имеет великолепную репутацию респектабельной международной газеты. Престиж газеты значительно повысился благодаря подробным и очень достоверным репортажам о катастрофе «Титаника» и с фронтов Великой войны. Сегодня "Нью-Йорк Таймс" - одна из самых уважаемых и влиятельных газет в мире! А этот парень, Уолтер Дюранти... Так, что у нас по нему в картотеке, есть ли что ... Удивительно, но есть. Журналист. Прославился репортажами с Европейского фронта Мировой войны. Первым из журналистов проник на Парижскую мирную конференцию... что говорит о его необычайном нюхе. Руководитель Московского бюро... Имеет неофициальный титул «Золотого пера военной журналистики».
Московского. Военный корреспондент. Золотое перо.
Вопрос: ну и кто, и с кем, тут, в сфере совместного сопроцветания Японской Империи, собирается воевать?!
... Расстроенный до последней невозможности Дюранти потерянно сидел на прихотливо изогнутой чугунной лавочке под изысканным, почти парижским, уличным фонарем. Вытащенный им из кармана проклятый «паркер» столь любимого китайцами радикально-красного цвета просто хрустнул у него в пальцах, обдав золотое перо военной журналистики великолепным фонтаном чернил, будто разорвавшаяся бомба Большой Берты. Вот тебе и ударо-прочный целлуилоид! Вот тебе и гарантия в двадцать пять лет! Пожизненная, можно сказать.
В ярости репортер выхватил из кармана подарочный карандаш, который мигом развалился в его руках на две половинки! Интересно, что грифель был вставлен очень хитро: один кусочек у заточенного до остроты иглы кончика, второй кусочек- у тупого конца. А в середине карандаша грифеля вовсе не было!
Уолтер швырнул в фаянсовую, аляповато расписанную драконами урну и остатки безвременного «паркера» с золотым пером, с которого прямо на глазах сползало наклеенное на него сусальное золото, и останки карандаша, и банку чернил (что было очень, очень правильным поступком!) и даже ни в чем не повинный ластик! Кстати, ластик можно было бы и оставить, потому что стирать он всё-таки мог. Теоретически, конечно...
Спросите- а зачем японский разведчик всучил ему такой дрянной товар? А как же иначе?! Вот если бы он продал случайно зашедшему залетному иностранцу товар качественный- вот это уже было бы действительно подозрительно! А японская разведка не любила привлекать себе лишнее внимание.
«Проклятый чинк! Ну погоди, вот я сейчас вернусь, и ты, макака косорылая, сполна у меня узнаешь, что такое настоящий американский бокс!!!»- думал в холодной ярости журналист, размазывая носовым платком по своему румяному лицу черные, как совесть торговца, чернила. «Негодяй. Из-за него теперь обязательно сорвется такое великолепное интервью... Пулитцера просто из кармана у меня вынул, мерзавец! Ну, погоди... я тебя...»(Прим. авт. Имеется в виду Пулитцеровская премия, за самый лучший репортаж о важнейшем событии года)
И быть бы мистеру Дюранти сегодня непременно аккуратно битым по всем правилам классического жиу-жит-цу, если бы...
- О Господи, что с вами? Вас облили тушью? Проклятые и-минь-хуи! Или это были эти малолетние паразиты, да-дао-хуи? Один черт, что те, что эти — всё одно чистые хуи...
Перед Уолтером с участливой миной остановилась очаровательная блондинка с нотной папкой в руках.
- Молодой человек, но что же вы делаете?! Так же нельзя! Вы вот себе не только костюм, но и сорочку, и галстук уже устряпали! Только брюки пока и уцелели, но это только пока! Скорее, скорее же идем к нам! У моей мамы совсем рядом отличная химическая чистка...
... Сидя на кушетке, перед столиком, на котором были веером разложены почти свежие,третьего дня номера газет (среди которых он с немалым удовольствием увидел и свою!), Уолтер осторожно спросил активно строившую ему глазки блондинку (правда сказать, глазами она стреляла с некоторой осторожностью, поглядывая на возящуюся с испачканным пиджаком свою строгую матушку, весьма аристократического вида, выглядевшую ничем не хуже, чем прирожденная южанка из Алабамы, не иначе, как убежавшую от злобных boltshevik русскую kniaguinya...):
- А скажите, Анасташиа, что значит эти... хуи?
- Да это всё китайские патриотические союзы, сплошное хулиганье. Вот, повадились тут одиноких иностранцев обижать! А хуи — это просто означает общество, на мандаринском диалекте. А вы что подумали?
Поскольку разговор шел на великорусском языке, журналист стеснительно покраснел...
- А как вас зовут, мистер? А то я всё болтаю, болтаю... совсем вас заболтала, наверное?
Милый щебет девушки вовсе не напрягал Уолтера. Наоборот, он веселил серце, как бессмысленный лепет ветерка или журчанье родничка...
- Меня зовут Уолтер, и я... («алкоголик! - чуть было не ляпнул уже десять лет после Европейского Фронта посещающий курсы Анонимных Алкоголиков молодой человек ... Типичный пост-травматический синдром «потерянного поколения». Запьешь тут...) ... и я журналист. Военный журналист. - добавил он значительно.
- Вау!! - округлила глаза натуральная блондинка. - А к нам зачем приехали? А, я поняла! Вы хотите написать репортаж про борьбу с хунхузами? Они совсем распоясались! Вот, у моей подружки Зизи был щеночек, миленький такой... Украли, мерзавцы! Только она отвернулась на минуточку...
- Зачем украли?- наморщил лоб репортер.
- В ресторан непременно продадут. А там из него изготовят «Битву тигра с драконом», то есть отварят в одном вместе со змеей...
«Тьфу! - подумал Уолтер. - Да тут Рио-Браво просто нервно курит в сторонке! Ну и городок...»
- Нет! - успокоил девушку репортер.- Я приехал взять интервью у самого генерала Чжан Суэляна...
... Телеграмма, переданная через советское консульство в Бейпине в Разведупр РККА.
«Мною была установлена слежка агента японской военной разведки за влиятельным американским военным журналистом, связанным с военными кругами САСШ Дюранти Вальтером. В ходе проведенного мной оперативного мероприятия опросом Дюранти было установлено, что он активно ищет контакт с лидером северной милитаристской группировки Су-Э-Лян Чжаном. Прошу вашей санкции на силовую акцию с последующим допросом и нейтрализацией Дюранти. Алдан.»
«Алдану от Юстаса. Силовую акцию в отношении указанного вами фигуранта воспрещаю, повторяю, воспрещаю. Санкционирую проведение мероприятия по мягкому варианту. О всех контактах фигуранта и китайского милитариста докладывайте максимально подробно».