?

Log in

No account? Create an account

Печальный странник

Что вижу- о том и пою!

Песни забытых героев (Продолжение-3)
holera_ham
Песня вторая. «Так тяжкий млат, дробя стекло — кует булат!»

Если грянет бой кровавый,
На врага смелей вперед пойдем!
Защитим Страну Советов!
Победим или умрём!
Эй, комроты,
Даёшь пулемёты!
Даёшь батарей,
Чтоб было веселей!

1. «Школа младших командиров для страны своей куёт! Смело в бой идти готовых за трудящийся народ!»
...- Курсант Даян!
- Я! - четко по-уставному, весело и бодро, отозвался Миша. Хотя ни веселья, ни тем более бодрости, он после прошедшей ночи не ощущал.
- Выйти из строя.
Миша положил ладонь на напряженное плечо стоявшего перед ним товарища. Тот сделал шаг вперед и в сторону. Курсант Даян, четко рубя чеканные шаги, и тонно на доли секунды фиксируя поднимавшиеся до середины груди ладони, вышел на середину долгого, как стояние у тумбочки, казарменного коридора, и обернувшись через левое плечо, замер... Этот плац-балет он еще во Всевобуче (Прим. авт. курс обязательной военной подготовки для формирования обученного резерва. Каждый гражданин С.С.С.Р. в возрасте от 18 до 40 лет был обязан пройти курс военного обучения. Курс включал стрелковое дело, в том числе использование боевых гранат, строевую подготовку, полевую службу, включая разведку, окопное дело, общевоинские уставы, санитарную подготовку. Всего 110 учебных часов. Кстати, в национальных республиках в курс Всевобуча дополнительно к основному курсу входило также ... обязательное обучение русскому языку! В объеме от 90 до 120 часов, в зависимости от толщины лобовой кости обучаемого таджика. Женщины и подростки проходили указанный курс Всевобуча в добровольном порядке. Всего курс Всевобуча до июня 1941 года прошли более девяти миллионов человек. А вы думали, непрерывно формируемые взамен погибших стрелковые дивизии из воздуха возникали? Всевобуч как наследие мрачного сталинизма был отменен лично нашимдорогимНикитойСергеевичем.) освоил, и не находил в строевой подготовке для себя ничего трудного, тем более странного, или нелепого. Родившаяся в годы линейной тактики пехоты, когда, повинуясь строгой и четкой команде, ровные, выстроенные как по линейке, баталионы дружно палили по подступающему супостату плутонгами или к примеру, нидерфалами, аккуратно падая после выстрела наземь, дабы дать возможность стрелять следующему ряду, строевая подготовка пережила славные времена и Миниха, и светлейшего князя Кутузова...
Ведь что такое строй? Строй, это порядок; порядок, это равенство; равенство, это справедливость. А справедливость, это хорошо! (Прим. авт. Приписывается государю императору Павлу Петровичу, большому любителю и знатоку строевых экзерсисов.)
Вот и на университетских военных занятиях Миша был не из последних строевиков. Где, собственно, его среди прочих первокурсников и приметил заведующий университетского курса вневойсковой подготовки командиров запаса комполка Глебушкин.
Долго комполка, лишь только узнавший, что Мишу отчисляют с курса, как дебошира, оскорбившего светило советской исторической науки, уговаривал бывшего студента подавать документы в Рязанскую пехотную школу (предтечу того самого Рязанского училища!- добавим мы...уже готовившей в конце двадцатых годов кадры для частей Особого назначения!) но... увы. Миша собирался пока устроиться поработать куда-нибудь в сельскую школу, набрать там малость педагогического опыта, а потом, через годик-другой, восстановиться... Ага. Товарищ Покровский, кроме всего прочего, оказавшийся автором учебника остро-педологической направленности (Прим. авт. Педология — совершенно безумное либертианское течение в системе образования времен начала двадцатых - середины тридцатых годов. Разоблачено постановлением ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе Наркомпроса», после которого сотни «детолюбов» отправились осваивать просторы Колымы), имел великолепную мохнатую лапу в союзном Наркомате. И Мише очень тонко намекнули, что ни в одну советскую школу, хотя бы и в Лотошинском районе, его не допустят даже и сторожем: великодержавному русскому шовинисту там не место! Ехать же в Певек или в Кзыл-Арват Миша как-то сомневался, так как совершенно не знал местных языков — как же он там преподавать будет?
Конец его сомнениям положили два факта: во-первых, визит участкового надзирателя, поинтересовавшегося, долго ли Миша будет еще лоботрясничать? Ведь уже три дня прошло, как его отчислили, а он не только ещё нигде не работает, но даже и на Бирже Труда не зарегистрировался? В нашей стране, молодой человек, кто не работает, тот да и не ест! А во-вторых, комполка Глебушкин, задействовав старые связи, настоятельно порекомендовал ему посетить районный военкомат, где ему будет сделано довольно лестное предложение, от которого он не просто не сможет отказаться...
Предложение было действительно лестное! Мишу призывали в Пограничные Войска ОГПУ!
Время было совершенно необычное... Ранее входившие в систему Наркомфина (как это было при царе-батюшке) погранвойска Союза вновь передавались в ведение чекистов! Изменилась не только ведомственная принадлежность: изменилась сама идеология службы. Если ранее действовал строго прагматический подход - содействие таможенным органам в пресечении контрабанды, то теперь задача ставилась так: охрана и оборона нерушимых границ С.С.С.Р.!
А что это значило? А вот что. Из копеечной экономии многие участки государственной границы, особенно на Дальнем Востоке, до марта 1929 года вообще не охранялись! Главное управление пограничной охраны и войск ОГПУ, проведя ревизию своего непростого хозяйства, сделало неутешительный вывод. Охранять границу было некому!
Из всё той же экономии Наркомфин в 1927 полностью расформировал все окружные пограничные школы, и сократил численность погранвойск до 23000 человек. На всю госграницу от мурманских скалистых гор до сопок Манджурии! На все пятьдесят тысяч триста тридцать один километр...
То есть один пограничник на два километра границы... Это как? Бди давай, товарищ! Для примера, в том же 1927 году в Германской Республике на километр границы приходилось восемнадцать вахтманов.
Правда, кое-кто утверждает, что пограничная полиция, так же как и полиция обычная, в Германии была тем самым местом, куда от инспекторов Версаля рейсхвер прятал свою не предусмотренную договором численность... Но всё равно! В той же Ржечи Посполитой, гордо сверкающей после Мирового кризиса голой задницей, на километр границы приходилось аж пять жолнежей.
А может быть, дело было вовсе и не в экономии? Ведь недаром этот самый Наркомфин пришлось в 1937 году так тщательно чистить!
Ну, что бы там ни было, а численность погранвойск Союза стала стремительно расти: фактически за один месяц, уже в мае она выросла до сорока шести тысяч, то есть вдвое! а к концу года предполагалось довести численность пограничников до семидесяти тысяч человек... Уже кое-что! Но мало, мало... Преступно мало!
Да ведь и сложно было набирать личный состав! Пограничник, боец особый. Штучный товар. Часто решающий сложнейшую боевую задачу если и не в одиночку, то весьма малой боевой группой... «Пусть их тысячи там, нас - одиннадцать здесь! Не уступим врагу нашу землю и честь!». Ни капельки поэтического преувеличения, именно так сражались советские пограничники, например, на сопке Заозерной.
Поэтому к призывникам предъявлялись особые требования: помимо исключительной физической подготовки (призыв спортсменов приветствовался! Кстати, весь советский спорт был не россиянским питомником зажравшихся миллионеров, под визг ожиревших трибун лениво пинающих мячик, но воспринимался исключительно как подготовка парней к армии! «Эй, вратарь, готовься к бою! Часовым ты поставлен у ворот. Ты представь, что за тобою полоса пограничная идёт!» Вот потому они так яростно и сражались на футбольном поле, как потом в реальном бою...) для будущего пограничника требовалось неплохое по тем временам общее образование (призывников РККА из деревни иной раз приходилось учить читать! Нет, не карту. Просто читать...), смекалка, инициативность, смелость и отвага, и главное — патриотизм! То есть беззаветная преданность своему Отечеству и горячее желание служить ему ратной силой. Почему именно это главное? Да вот, представьте. Идет через границу караван китайских ханжа, спиртоносов... Или несут улыбчивые узбеки в своих узорчатых хурджинах чистый афганский опий... Или медлительные тормозкаускасы нет-т-торопли-и-и-во несут в Питер колумбийский кокаин в круглых металлических баночках, который у них свободно продается как лучшее средство от зубной боли.. И что стоит пограничнику просто на минуточку зажмуриться, получив от них при этом за пять минут абсолютного покоя свой годовой денежный оклад жалования?
Нет, тут без людей, которым просто за Державу обидно, никак не обойтись.
Положение с кадрами было настолько вопиющим, что ЦК ВКП (б) вынужден был принять особое постановление «О мерах по закреплению кадров и начсостава в пограничной охране и ВОГПУ». По этому постановлению одновременно в Новом Петергофе, Харькове, Москве, Ленинграде, Саратове и Орджоникидзе открывались пограничные училища со сроком подготовки среднего комсостава- два года, младшего комсостава — три месяца.
Мишу, в принципе, сначала планировали на весь курс, но... Психолог дал отрицательное заключение. Слишком уж независимый у призывника оказался характер. Не признающий никаких авторитетов... Но в остальном, для обучения на должность командира звена или командира отделения, вполне пригоден!
Очевидец вспоминает: «Ожили старые московские казармы. Почистились, оштукатурились, появились чистые, светлые кубрики с рядами образцово заправленных кроватей, с белыми накидками на подушках и тумбочками, накрытыми белыми салфетками. Но не все ещё было готово к началу занятий. Многое спешно доделывалось потом. Не хватало классных помещений. Классы были разбросаны по всем корпусам. Приходилось иногда заниматься даже в казарме, сидя на койках. Классных досок тоже было мало. Писали даже на некрашеных фанерных листах, а бывало, и на какой-нибудь оторванной двери от шкафа!»
Вот это и называется, пограничная смекалка.
... Этого смуглого, чернявого парня Миша сразу приметил. Еще в карантине! Уж больно он был из черняв, кудряв и весь какой-то ... шебутной. Имя и фамилию он носил очень простую: Вася Иванов. Но, да был ли он и вправду русским? Для Миши это было всё равно: для него грузин Багратион, немец Тотлебен и швед Грейг ровно были русскими людьми, воевавшими за Отечество.
Вася и Вася... Однако же галочку у себя в памяти Миша на всякий случай сделал...
... Той ночью, буквально через несколько дней после прихода в Школу, Миша проснулся вдруг от тихого, почти неслышного скрипа панцирной сетки у себя над головой... Не открывая глаз, прислушался: рядом, слева и справа «без задних ног», как говаривал их товарищ старшина, отдыхал весь его взвод. Не мудрено- укатали Сивку крутые горки! Физподготовка с пятикилометровым кроссом, завтрак, занятия в классе, в одетом противогазе, кросс, обед, полчаса личного времени, кросс, занятие в оружейном парке, кросс до стрельбища, стрельба, кросс в расположение... Ужин и личное время, для занятия самоподготовкой. Кросс вместо вечерней прогулки. И спи себе, отдыхай...
За первые три дня отсеялись почти десять человек, не выдержав такого дикого темпа.
И вот теперь кто-то ночью собирается встать... Ну хочет встать, пусть его... в туалет, например... Однако Миша, уже перевернувшийся на другой бок, нечеловеческим усилием воли заставил себя встать. Потому что прошлой ночью один из курсантов, решив, что ему не выдержать такой интенсивной нагрузки, и стыдясь подать рапорт об отчислении в войска, накинул себе на шею брючный ремень — хорошо, что дневальный не проспал.
А если сейчас проспит? Как Мише тогда жить дальше?
И он, кряхтя и ругаясь, потащился из уютной темноты кубрика в освещенный бессонными лампами коридор... У их тумбочки сладко дрых дневальный. Я так и знал!- подумал Миша. Дав бойцу легкую затрещину, он направился в туалет, но там, среди холодных кафельных плит, никого не было... Куда же этот чертов Вася пошел?
У входа в пищеблок мелькнула черная тень... Миша осторожно, как его учили на занятиях по тактике, скрадывающей походкой перетек поближе и увидел, что из узкого, прорезанного в стене окошка хлеборезки вылезает его сосед сверху, бережно прижимая к затянутой в сизую майку груди буханку черного хлеба.
- Стой, ты куда? - грозно прошептал Миша.
Испуганно дернувшись, Вася замер на месте... Было видно, что ему мучительно стыдно...
- Ты что, голодный? - догадался преследователь.- Не наедаешься, калорий не хватает? Вот ведь чудак же ты, браток. Да ты не стесняйся, просто скажи об этом старшине, и он тебе завтра же дополнительный паёк назначит!
- Это не для меня... это для детей... ,- отвернувшись в сторону, признался воришка.
- Каких еще детей?- не понял Миша.
- Моих детей...
Да! Вася Иванов,от роду восемнадцати лет, был уже давно и счастливо женат... И имел двух детишек! Да как же его в армию вообще-то взяли?! А вот так. Ни свидетельства о браке не имел товарищ Иванов, ни свидетельств о рождении... Потому что цыгане такими глупостями никогда особо не заморачиваются. Зачем? И так все ромалы прекрасно знают, кто чей муж и кто чей сын. А взяли Васю в погранвойска за его востроглазость (уникальную!), прирожденную ловкость рук и природную смекалку... Кроме того, он окончил полиграфическое ФЗУ, и в связи с этим по общей начитанности не уступал как бы и самому Мише. Ну, была у Васи такая странная привычка — накрепко запоминать набираемый им текст.
Да, взять-то взяли, да как быть с детьми? Супруге своей Вася, уходя служить, крепко-накрепко запретил воровать или гаданиями облапошивать гражданское население! Позорить его Милка, искренне гордящаяся своим ромом-пограничником, не хотела, а потому вместе с детьми честно сосала лапу.
Вот и решил молодой отец ... хоть чем-то им помочь...
... На подпольном собрании комсомольской ячейки, проходящем в туалете, Миша был по военному краток. Доложив сонным, поднятым в вертикальное положение немалым трудом, товарищам диспозицию, он внес предложение: в связи с укладкой на Хамовническом валу водопроводных труб, выкопать траншею, которую всё одно лениво роют нанимаемые поденно сезонники, которым торопиться некуда, им всё равно за день платят, прямо отсюда и до самого подъема. Вырученные же у прораба за работу деньги передать Васиной семье. Вопросы? Нет вопросов. Вперед.
... И вот теперь Миша стоял, с ноющими от тяжкой боли руками (а впереди еще целый учебный день! который нужно пережить!) и тоскливо ждал своей участи.
Прохаживающийся неторопливо перед строем ротный командир, подтянутый, в сияющих, как зеркало, сапогах, с шашкой на боку, вдруг резко остановился перед ним и, звякнув малиново-серебристо, (Прим. авт. Малиновый звон — особо мелодичный звяк военных побрякушек, изготовленных в бельгийском городе Малин) шпорами, уставился ему прямо в зрачки:
- Курсант Даян! То, что вы хорошо усвоили воинскую заповедь, сам погибай, а товарища выручай, это я уже понял. Но понял также и то, что вы совершенно не готовы к роли красного командира! Слишком полагаетесь на себя! И слишком много на себя берете! Как нужно было поступить, встретив подобную проблему? Правильно было - доложить о ней по команде. Мы, советские пограничники, своих не бросаем. Кстати... Курсант Иванов!
- Я!
- Головка от ... трехдюймового снаряда! Командование приняло решение...
- Ой, только не выгоняйте меня из армии!!
- Молчать!! Смирно! Вот-так-то лучше. Командование приняло решение: на всё время вашей воинской службы взять шефство над вашей семьей! Дети ваши будут надлежащим образом обмундированы и накормлены, вашу супругу мы устроим на работу. За одно уж докладываю: приказом начальника школы от сего дня ваш брак с гражданкой Миленой Ивановой считается официально зарегистрированным. (Прим. авт. Такое право действительно имел командир любой воинской части). Поздравляю.
- Ур-ра!
- А-атставить радоваться. А вам, товарищ курсант, в качестве свадебного презента от меня лично будет три наряда вне очереди! Вместе с курсантом Даяном отбывать будете, чтобы вам не так скучно было. Запомните на будущее, курсант Даян — у нас ни одно доброе дело безнаказанным не останется! А ночную копку траншеи мы вашему взводу зачтем как занятие по саперной подготовке... Вопросы? нет вопросов. Р-разойдись!
... В выходной день семидневки, пришедшийся на вторник, в клубе пограншколы веселые трудовые ромалы, многочисленные родственники Васи Иванова, взявшие в свою очередь шефство над Пограншколой имени Ворошилова, давали курсантам шефский концерт:
«Эх, пере-перевыполнял, да выполнял!
Парнишка план свой трудовой да трудово-о-ой,
В краснай рубашоночке,
Харошенький такой!!»


2.

Мы железным конём
Все поля обойдем,
Соберем, и посеем, и вспашем!
Наша поступь тверда,
И врагу никогда
Не гулять по республикам нашим!

- Нет. -, по своему обыкновению, сначала малость подумав, сказал боец 35-той Сибирской стрелковой дивизии Иван Богатырев. Потом еще раз хорошенько подумал, почесал в стриженном затылке под выгоревшей, второго срока, летней буденновкой и еще раз уверенно констатировал. - Нет. Не буду.
- Как это ви не будите?! - чертом взвился козлобородый военком третьего трудового батальона товарищ Исаак Кирштейн, одетый в хромовую черную куртку и штаны из той самой чертовой кожи... На голове коммуниста была надета черная кожаная фуражка с огромной красной звездой. Для полноты образа не хватало только золотого, зловеще сверкающего, пугающего буржуазию, пенсне, да маузера в деревянной кобуре. Заместо маузера под мышкой у политработника был затрапезный брезентовый портфель вполне штатского вида, как у совслужашего невысокого разряда. - Ви присягу трудовому народу принимали? Ви таки боец РККА или где?!
- Принимал.- не стал отпираться Ванька. - Боец РККА, вестимо. Потому и не буду.
Зашедшая в тупик беседа происходила на фоне так хорошо знакомого Ивану трактора «Фордзон-Путиловец», только покрашенного в зеленый уставной цвет с красной пятиконечной звездой на радиаторе. К указанному средству мотомеханизации стрелковых частей была прицеплена вовсе не дивизионная пушка образца 1902 года, и даже не прицеп с огнеприпасами, а всё тот же четырехлемешный плуг... И пахать Ваньке предлагалось не контрольно-следовую полосу, что было бы вполне объяснимо в приграничной зоне, но ему следовало банально поднимать пары на самом обычном поле, окруженном на сей раз не ярославским лесом, а дремучей дальневосточной тайгой...
- Но почему?! - продолжал гнуть свою партийную линию товарищ военком.
- Потому. Я теперь есть боец Красной Армии. И мне потому надо скорей учиться военному делу настоящим образом, а землю я и дома пахать могу. Для этого две недели на поезде от самого Всполья тащиться не нать! (Прим. авт. Всполье- ныне станция Ярославль-Главный, расположенная на главном ходу Транссиба).
- А! Я понял! - обрадовался догадке комиссар.- Ви просто ненавидите эту отупляющую до идиётизьма крестьянскую работу?
- С чего вы, товарищ яврей, это взяли? - несказанно удивился Ванька.- Крестянска работа, она вовсе не отупляющща. Вот, к примеру, пахота... Казалось бы, сел себе да паши? Ан нет. Как именно пахать? С какого конца этого самого поля починать? На какую глубину ставить лемех? Тут много есть всяких разных тонкостев: и кака была весна, и како будет лето по всем приметам, и кака у землицы тут влажность, и на сколько она, матушка, прогрелась, и что имянно мы будем здесь сеять... Это же надо всё понимать! А потом, всё лето у мужика ежедён новая забота: то сенокос, то картошку окучивай, то овсы коси... А там глядишь уж и страда! А это ж всё дела совсем разные, да ровно весёлые... Как же можно такую интересну жизнь ненавидеть? Да вы что! Крестьянский труд самый увлекательный да прекрасный. На всей Земле-матушке.
Нагнувшись, Иван поднял с ком сырой, одуряюще пахнущей земли, растер его в руках, с наслаждением вдыхая аромат лесного подзола, потом, вздохнув, с сожалением ссыпал назад, отряхнув мозолистые ладони...
- Ну, а почему же ви тогда не желаете заниматься этим таким интересным для вас трудом?- так и не понял его Кирштейн. Он честно хотел разобраться в ситуации, отчего этот прежде такой дисциплинированный красноармеец напрочь отказывается выполнять приказ?
- Потому. Я теперь есть боец Красной Армии! - неторопливо, как полному дураку, пояснил коммунисту еще один раз очень терпеливый к недоумкам Ваня.- Если ты мужик — то паши. Если ты воин, то служи! А как я Отечество на этом тракторе защщищать буду? Вот, придет из-за Реки ворог лютый, и что я ему тогда скажу? Что на этом поле в сей год хорошо может гречиха уродится? Нет, не согласный я.
- Товарищ боец, ви таки не понимаете... Ви не в Армии сейчас... то есть конечно, в Армии... но в совхозе! В военном совхозе!
Иван не торопясь расстегнул ворот гимнастерки и достал из внутреннего кармана текст военной присяги:
- Товарищ яврей! Покажите мне пальцем тут то самое место, где сказано, что я должен заместо службы землю пахать?
- Да я тебя под трибунал!!- перешел на визг военком.
- Хорошо. - малость подумав, сказал Ванька. - Под трибунал, так под трибунал...
... Что это автор еще выдумал, скажет недоверчивый читатель? Какие еще военные совхозы?
Такие. Это была целая сеть сельскохозяйственных предприятий, созданная по приказу красного полководца Блюхера. Свободных земель (особенно после того, как большая часть амурских и уссурийских казаков ушла от красных «за Реку») в Приамурье было достаточно, а вот рабочих рук- наоборот, было очень мало! Идея, конечно, была хорошая: занимаясь боевой подготовкой, бойцы вместе с тем и кормили бы самих себя. Беда была в том, что слово «вместе» быстро само собой заменилось словом «вместо!» То есть, конечно, не само собой заменилось... Сами по себе даже кошки не плодятся. Боевая подготовка, вещь такая: нудная и долгая... Гораздо проще подготовить один взвод, и гордо демонстрировать его всем проверяющим. А всех остальных бойцов озадачить привесом, удоем и количеством собранных пудов картошки с одного гектара. А в результате... Очевидец вспоминает: «Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; продфуражное снабжение войсковых частей не было толком организовано. Каждая часть работала только «на себя». Главный военный совет, зная об этих фактах, еще в мае с.г. своим постановлением (протокол № 8) категорически запретил разбазаривать красноармейцев на разного рода сельско-хозяйственные работы и потребовал возвращения в части к 1 июля с.г. всех бойцов, находящихся в таких откомандировках. Hесмотря на это, командование ничего не сделало для возвращения в свои части бойцов и командиров, и в частях продолжал существовать громадный некомплект в личном составе, части были дезорганизованы.»
И вот тут, понимаете, в такой непростой ситуации появляется один такой скандалист... И как с таким бороться? Тем более, что он формально совершенно прав? Способов масса. Но в Красной Армии существует один десятилетиями проверенный, практически никогда не дающий сбоев — выпихнуть скандалиста наверх!
Хочет товарищ заниматься боевой подготовкой, потому как у него шило в одном месте ему спокойно спать не даёт? Так в чем же дело? Послать его на Окружные курсы повышения квалификации механиков-водителей!
Так и порешили. И все вздохнули спокойно. И совершенно напрасно.

3.

А я Сибири, Сибири не страшуся,
Сибирь ведь тоже Русская Земля!
Так вейся ж, вейся, чубчик кучерявый,
Развивайся, чубчик по ветру!

... - Плывут, товарищ комвзода! - краснофлотец Янакис, в белой робе и черной бескозырке без ленточки, от нетерпения аж притопнул по стальной палубе своим яловым пудовым говнодавом.- Плывут ведь!
Вахтенный командир товарищ Лихобабин, не отрывая от глаз бинокля, совершенно спокойно по-уставному ответил:
- Ясно вижу, сигнальщик. Ну, верно, что плывут. Дело-то житейское...
- Разрешите вопрос, товарищ комвзвода?
- Не разрешаю. На мостике говорю только я. А вы — выполняете мои команды и докладываете обстановку. Что же касается этих пловцов, докладываю: белые это. Собираются на нашу сторону сплавать, пожечь-полютовать тут малость... Я же говорю, дело житейское. Смотрите внимательно, товарищ краснофлотец, что сейчас будет.
Янко приложил ко лбу ладонь, чтобы его не слепил раскаленный краешек солнца, выглянувшего слева, из-за верхушек кедров на острове, и внимательно стал вглядываться в речную гладь...
Над Амуром белыми, чуть подсвеченными розовым и оранжевым, занавесями колыхался утренний туман, быстро поднимаясь от коричневых волн паводка к голубым прозрачным небесам... Среди волн качались восемь рыбацких лодок, заполненных чернеющими фигурами в мохнатых папахах. На лодках изредка поблескивало оружие — действительно, с мирными контрабандистами незваных гостей спутать было невозможно.
Справа коротко взвыла сирена, и еще не затих её тревожный рык, как на реку из заросшей ивняком протоки выскочил катерок под зеленым вымпелом.
Тем не менее, увидев пограничников, люди в лодках даже и не подумали сворачивать назад, а всё так же уверенно и спокойно продолжали грести к советскому берегу.
Причина их необъяснимой смелости проявила себя очень скоро: на сопредельном берегу в прибрежной рощице вдруг просверкнула огненная вспышка, и над бархатными издалека верхушками плакучих ив поднялся белоснежный, тугой на вид, клубок дыма... Рядом с катером поднялся вверх белоснежный, чуть окрашенный изнутри багровым, водяной столб...
- Хорошо стреляют, сволочи! Первым же снарядом — и сразу накрытие! - восхищенно поцокал языком вахтенный. Добавил спокойно: - Боевая тревога.
Над палубой монитора грозно взвыл ревун. Загремели трапы под ботинками краснофлотцев, звонко загремели задраиваемые люки... Зарокотали солидно мощные немецкие дизеля, над широкой и низкой трубой повисло облачко черного дыма.
- Что, Иван Аркадьевич? - застегивая на ходу черный китель с тремя тонкими золотыми полосками на обшлаге, поднялся на обтянутый белоснежным брезентом открытый мостик командир. - Вольно, товарищи краснофлотцы...
- Опять, Сергей Петрович, соседи хулиганят! Извольте взглянуть — ориентир кумирня Восемь Балаганов, лева два, ближе пять... Китайская полевая батарея, ведет огонь. - разумеется, вытянувшись, но не слишком, отвечал вахтенный. Нравы на Флотилии были приняты вполне домашние.
- Ай, ай, ай...,- осуждающе покачал головой командир. - Как же это они так неосторожно-то? Ну, натуральные ходя, одним словом...
Взял в руку тяжеленную черную телефонную трубку, сняв её с висевшего на задней переборке совершенно монументального аппарата:
- Петр Петрович, вы их видите?
Над головой краснофлотцев, стоявших на мостике, тихо защелкал и зашелестел роликами башенного погона, разворачиваясь вместе со своей бронированной граненой башенкой в сторону сопредельного берега, трехметровый горизонтально-базный дальномер.
- Ну, а ежели видите, так смело открывайте огонь по готовности. С богом!( «С богом? - восклицает Красный флотский командир?» - вопрошает меня юный читатель. Да, отвечаю я! командир Рабоче-Крестьянского Красного Императорского флота. Начиная с каперанга Альтфатера и кончая полным адмиралом Нимитцем, ВЕСЬ комсостав красного флота в двадцатые годы был из БЫВШИХ! это уж потом, начиная с операции «Весна», их стали потихоньку вычищать...)
Взвыли электромоторы, и носовая двухорудийная башня главного калибра повела свои поднимающиеся неторопливо длинные и тонкие стволы по горизонту. Вот орудия замерли... Все находящиеся на мостике открыли рот. И вовремя! Из длинных стволов вырвался сноп огня, и ударная волна звонко хлестнула краснофлотцев по лицам...
Запахло удушливо сгоревшим кордитом, над кораблем взмыло облако коричневого дыма...
- Малый вперед!- скомандовал командир. - Петр Петрович, раскатай-ка ты их к растакой-то матери! Только, бога ради, давай там как-нибудь действуй поэкономней. Снаряды нынче весьма дороги-с...
Потом обратился к вахтенному:
- Будьте любезны сделать соответствующую запись в вахтенный журнал. И прошу вас, голубчик, распорядитесь насчет абордажной партии.
- Идем к сопредельному берегу?- догадливо улыбнулся Лихобабин.
- Точно так. Надо до конца выдавить этот прыщ, чтобы впредь не рискнули не то что стрелять, а просто косо посмотреть в нашу сторону!
... Давая каждые двадцать секунд по двух-орудийному залпу, то из одной башни, то из другой, то из третьей, то из четвертой, чисто по-хозяйски, дабы стволы не шибко изнашивались, монитор чуть наискосок, чтобы дать возможность действовать всей своей бортовой артиллерии, неторопливо двигался в своих водах... Именно в своих! Потому что по Нерчинскому трактату русско-китайская граница проходила по урезу воды сопредельного берега. Китайцы такой подход не признавали, полагая, что линия госграницы должна проходить по главному фарватеру Амура. Но извините, граждане китайцы: тогда к вам отходят многочисленные амурские острова, и граница проляжет прямо напротив городских набережных Благовещенска и Хабаровска! А это неправильно. (О погано-трусливая Россияния... будь ты проклят, лупоглазый обосранный карлик, презревший столетние труды русских людей, и сдавший китайцам исконные русские земли прямо в городской черте Хабаровска!)
120-мм русские снаряды аккуратно перемешивали китайский берег. Там поднимались черные столбы земли, в которых взлетали вверх какие-то бесформенные обломки, куски, щепки от измочаленных стволов прибрежных деревьев... Да, выставить прямо на берег полевую батарею было действительно очень неосторожно!
Расстреляв мимоходом по дороге из своих спаренных пулеметов истошно вопящих косоглазых солдат в уплывающих вниз по течению полузатопленных лодках, монитор приткнулся тупым, как у тульского утюга, носом к низкому сопредельному берегу... Благо что осадка у монитора носом была всего 0.6 метра. Тотчас прямо в воду с обеих бортов посыпался краснофлотский десант.
Янко Янакис, крепко сжимая в руках карабин и с восторгом слыша над головой визг вражеских пуль, бежал в атаку первым, что-то по своей привычке весело напевая... Жизнь явно удалась.
... А когда он, таща на спине раненого комвзвода Лихобабина, поднимался по трапу на уже ставший ему родным пироскафо, ему подмигнул комотделения боцман Сидоренко, который уже тогда служил на грозном «Шквале», когда он еще не был политкорректно именуем «Сунь-Ят Сеном»:
- Слышь, малой, вечером зайди к обрезу... Братва решила, что ты нам подходишь!
Янко зашел! И получил матросским ремнем с начищенной бляхой по тощей заднице, непременно так, чтобы якорь на ней отпечатался! А после торжественно повязал ленточку на свою бескозырку, с золотой надписью «ДВВФ». (Прим. авт. Этот ритуал у палубной команды называется «перевод». А вот котельные машинисты, например, целуют качающуюся на шкертике кувалду... А трюмные механики выпивают кружку воды из - под пайол!)
... И ведь это еще не была война. Так, обычный мелкий инцидент. Происходивший с шести часов до восьми часов двадцати минут 12 мая 1929 года... Район Благовещенска, напротив китайской кумирни Восемь Балаганов. Ничего интересного в этот день на Реке больше не произошло.