September 21st, 2014

А вот вдруг подумалось

Развелось в Сети полно ностальгирующих по Союзу... а видали ли вы тот Союз? Жили в нем? и ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотели бы в нем жить?
Во времены оны написал я три рассказика про СССР в светлом коммунистическом послезавтра...
Давно это было!
Рассказишки слабенькие, но уж не обессудьте. Горжусь, что за них меня забанили в Гугле, то есть на одном из коммунистических форумов...
Итак, СССР-2061. Год светлой Хрущевской оттепели, Понедельника начинается в субботу и прочих Стажеров, опрокинутый в будущее...
Рассказик первый. "Я- урод. Меня не жалко...".


 


  В наш с моим  Старшим последний день на Земле мне снилось...


  Нет, не так. Я днем вообще-то совсем не сплю.
Ну, как, не сплю? То есть лежу, конечно, свернувшись клубком, у ног моего подопечного Старшего, уперев свой мокрый и холодный нос в свой же собственный, такой уютный, пышный хвостик. И глаза у меня- да! обычно закрыты. Да разве же это сон? Лежать-то я лежу, да ушки постоянно держу на макушке.
А как же! Ведь вокруг нас со Старшим, кругом сплошные враги. Какие?
А вот, например, коты... Ух, ненавижу их... твари подлые. Жрут из моей миски. Что значит, они до моей миски не достают? Они, кого хочешь, достанут...


  Разумеется, в Школе меня учили не обращать на хвостатых мерзавцев внимание... Я и не обращаю. Гордо прохожу мимо них, даже головы не поверну. Да помечтать-то можно, правда? Пошипи, пошипи ещё мне, ты, хвостатая заготовка для шапки-ушанки... А то мы, Младшие, будто бы и не знаем, из чего баргузинских соболей для Потребкооперации делают? Таких как ты, на неё троих нужно!


  Да, о чем это я? Вот блондинка.
Начну думать про одно, самое важное, а обязательно потом собьюсь на какую-нибудь ерунду. Это потому, что у меня психика лабильная... Что это такое, я точно не знаю, да только так на выпускном экзамене в Школе про меня мой Тренер сказал. И только по этой вот причине определили меня к моему Старшему. Как бесполезный отход.


  Да, днем я не сплю. А ночью сплю. Потому что мы, в отличие от мерзопакоснейших котов, существа дневные, как и наши Старшие. И по ночам снятся мне сны...


  Так вот, в моем последнем земном сне мне снилось, что я со всех лап стремительно несусь по цветущему лугу, и ослепительной красоты цветы - мокрые и остро пахнущие - хлещут меня по морде. А я радостно, взахлеб на них лаю и гоняюсь за огромными бабочками...


  Разбудил меня метко пущенный моим Старшим тапочек. Он, хотя и незрячий (а я еще вот что про него знаю, совсем уж ужасное! ОН ВЕДЬ И ЗАПАХИ НЕ РАЗЛЕЧАЕТ! Совсем. Вот кошмар-то! Бе-е-е-дненький мой...), да слух у него превосходный. Это называется компенсаторный процесс. И вот он, Старший мой, швыряется тапком на слух очень метко! Особенно когда я, лежа на спинке, начинаю во сне подрагивать лапками, подскуливать, подлаивать и даже подвывать... А что, вы, когда спите, за себя отвечаете? Я хоть не храплю, как некоторые. Воздух, бывает, да, испорчу. Но ведь не со зла? И вообще, я ведь собственно, собака. Мне можно.


  Что, говорите, я не совсем собака? Не совсем, то есть совсем не собака, был мой папочка, голован Щек. А мамочка у меня вполне заурядная земная сука, canis vulgaris. Дворняга, короче говоря. Безымянная. Уж где её посол с Пандоры подцепил, на какой помойке, осталось загадкой... Да только привел он её в своё консульство, когда она была уж на сносях. Вот мы, шестеро братиков и сестричек, там в уголке кухни и народились...


  Умом я пошла в папу, как видно...Двенадцать в квадрате? Извольте. Сто сорок четыре. Один кабельтов равен ста восьмидесяти двум с половиной метров. Пуд свинца весит столько же, сколько пуд пуха. Волга впадает в Аральское море. (примечание 1)


  А вот внешность у меня от мамы... Смотрю на себя в зеркало: дура дурой. Одно ухо стоит, другое висит. То есть, от собственной красы без чувств я не падаю. Уродина я, да что там говорить-то... Одно слово, метис.Дворняга подзаборная.  И то, что мой Старший меня в Школе выбрал, я полагаю, можно объяснить только его незрячестью... У нас ведь там какие красавицы были! И ретривер была, и лабрадор серебристая. А он отчего-то взял меня, уродицу беспородную... Ему видней, он же Старший. Ой, то есть, не видней, а... ну, вы меня поняли? Он МОЙ Старший, и этим все сказано.


  У-оа-уоа! Потянулись-потянулись на передних лапках... А теперь, тоже на задних... Вот, вытянули их... Потянитесь, потянитесь, и скорей, скорей проснитесь...


  Проснулась. А миска-то, никак пуская? Неужели кто-то ночью сожрал моего "Дружка"? Вот сволочи! Оставь только корм на секундочку без присмотра... Или это я с вечера до подлиза всё подъела? Сомневаюсь, что-то... Если бы корм съела я, то наверное, бы это помнила? Или нет? М-да. Похудеешь здесь с вами. Черта с два.


  Что тебе от меня нужно, Старший? Тапочки? Изволь, получи... Хотя, по твоему поведению, брошенный в меня же твой тапочек я могла бы и не найти! Сам бросил, сам и ищи... Да доброта моя безмерная так справедливо с тобой поступить не позволяет. На, обувайся...


  За водой? Не пойду. Применение в комнате общежития электронагревателей запрещено Инструкцией по Противопожарной Безопасности! Вот она, видишь, на стене висит: "яицкуртснИ". Ой, прости, я забыла. Ну, дура, согласна. Ты ведь только спецшрифт Брайля читаешь... Значит, тогда тебе можно. Сейчас принесу.


  Беру в зубы чайник, встаю на задние лапы, нажимаю ручку двери, толкаю её от себя... В длиннейшем, уходящем вдаль темном коридоре, в дальнем конце которого светится одинокое окошко, полно спешащего по делам утреннего Старшего народа... Эй, малый Старший, ты что? Ну, вообще, как это? на велосипеде по коридору раскатывать. Чуть меня не сшиб. Если бы у меня рот не был занят, обязательно бы его облаяла!


  На кухне чужие Старшие теснятся у микроволновых плит, стучат ножами у псевдомраморных разделочных столиков. Я деликатно, стараясь никого не задеть, протискиваюсь мимо женских ног, прикрытых коротенькими псевдошелковыми халатиками, к раковине. Так, встаем на задние лапы, чайник в мойку, правой лапой клапан налево и вверх! Брызги сильно во все стороны летят? Ну, уж извините. Я ведь просто животное, к тому же я блондинка, мне дурой быть простительно. Спасибочки, что помогли мне воду выключить. Сердечно вам благодарна... р-р-р-р...


  Пока я ходила за водой, мой Старший уже достал из холодильника "егйанС" непочатую банку с моим любимым мясным желе. Ум-м-м, обожаю... И ничего я не толстая. Да, я девушка в теле. И не более того, жир меня не давит. Пока, во всяком случае. Ну и что, что у меня ни одного ребра не прощупаешь? Они вам очень нужны, мои ребра?


  Мня-мня-мня... Облизываюсь довольно. Миленький Старший, а там ничего больше нет, а? Совсем-совсем нет? А если поискать? У-и-у-и-и-и... Ну вот, а говорил, что нет! Мерси боку.


  А ещё одного кусочка бутербродика ты мне не дашь? Можно одной колбаски, даже без хлеба. И ничего я не прорва. У тебя пенсия скоро, получим талоны, пойдем с тобой в распределитель, затоваримся...


  Чего? На улицу? Дас ис фантастиш! Мне давно пора...э-э-э... ну, ты меня понял?


  Так, попонку с Красным Крестом одели, белую палочку мой Старший взял, э? А ты, товарищ пилот, куда это, собственно, так с утра наряжаешься? Зачем тебе парадный космофлотовский мундир? А! Понимаю! Это мы, наверное, опять в школу к пионерам пойдем! Обожаю школу! Там меня обязательно вкусненьким покормят... Правда, и за уши потаскают, увы... Но что делать! Такова жизнь.


  Ну, пошли? Ступенька. Ступенька. Поворот налево. Крыльцо. Ступенька, ступенька, ступенька... Во дворе лужа, обходим её слева.


  Выходим на улицу. Переход. Стоим. Да мне на тебя, Старший, сейчас насрать. Дергай, не дергай поводок. Да, я знаю, что машин на дороге нет. Однако... Села и буду сидеть. Пока зеленый не загорится. А, вот теперь можно, пошли. Переход закончен.


  Впереди собачья площадка. Можно мне... это... я на секундочку... Ух, хорошо! Всю ночь терпела. Кобелям в этом вопросе проще- задирай себе лапу у каждого столба! У нас, девочек, это совсем по другому... А тебе, лохматый, чего надо? Пошел ты нахер. Тоже мне, нашелся... Неандерталец. Да еще какой-то кудрявый пудель, ты, каракульча ходячая, для меня просто смешон. И вообще. Моё сердце отдано другому.


  Так, Старший, я готова... Э, ты куда? Школа там! Мы что, не в школу? А куда?!


  Ну, хорошо. Вот тебе остановка электробуса. Какой номер? Третий. "Гав, гав-гав!" Не тот? Ждем следующего... "Гав, Гав!" Этот,двойка,  подходит? Садимся? Куда прешь, чужой Старший, не видишь, здесь идет собака-поводырь! Р-ры! Нам с передней двери входить полагается! Ага. Расступаемся, товарищи, проход освобождаем! Место, пожалуйста, чужая Старшая, уступи заслуженному человеку,будь так добра, а то я тебя очень больно укушу за толстую ляжку. Спасибо за понимание.


  Вы только не подумайте, что я такая злобная скотина. Да я вообще никогда не кусаюсь... Ну, очень редко, во всяком случае. Да и то, ведь не загрызаю же? Ну, если разок сзади, изподтишка, кого укушу, да тут же сразу и отскочу, делов-то... Крику больше.


  Просто я ненавижу чужих Старших, которые девочки. У нас дома однажды появилась такая: они с моим Старшим списались по электронной голосовой почте. А когда она пришла и увидела его лицо... Лучше бы она не приходила. Потому что мой Старший, услышав её слова : "Ну, сам посуди? Зачем мне слепой урод?" только молча от неё отвернулся... а я тихохонько выскользнула за чужой Старшей, догнала её на лестнице... Что? Да стану я всякое говно кусать! Просто акуратненько столкнула её под коленки со ступеньки, так она кубарем вниз и полетела...Жалко, что она шею себе не свернула, бл-л-лондинка...


  Да зачем моему Старшему ещё кто-то нужен? Ведь у него есть я, правда? Я ему и газету принесу, и перчатки подам, и зонтик... Я же хорошая, правда ведь?


  Меж тем электробус все едет и едет... Уж и окраина скоро! Это куда же мы собрались? Гулять будем за городом? Хорошее дело. Я в лесу люблю гулять... Белок там облаивать, например...А сколько там запахов новых, вы себе не представляете!


  Однако, что, мы выходим? А-апчхи. Ну, уж мы и зае-е-ехали...


  Стоим у решетчатых ворот с красной звездой на них. За воротами - видно бесконечное серое бетонное поле, от которого остро пахнет горелой резиной, керосином, металлом... Это что, аэродром? Мы здесь зачем?


  А! Я все поняла! Мы сегодня перед курсантами выступать будем! Интересно, а курсанты сладкое любят? Да точно, любят... Сладкое все любят.


  Пройдя через проходную с вертушкой на входе, под которую я еле пролезла (нет! надо срочно худеть! надо!) мой Старший уверенно направился в сторону двухэтажного здания с надписью "батШ" перед входом.


  Внимание. Ступенька, ступенька. Дверь. Лестница: ступенька, ступенька, ступенька, ступенька... Поворот налево.


  Комната. В ней за столом, на котором стоит экран, наверное, телевизора, чужой Старший в синей форме, такой же, как у моего. Только у него на петлицах звездочки побольше.


  Мой Старший указывает мне "Место" в уголке,я там смирно, как путевая, сажусь. А он одергивает китель, оставляет свою белую трость у стола и уверенным шагом входит сквозь двойные двери, оббитые черной псевдокожей, в кабинет.


  Дверь закрывается.


  Я тихохонько сижу, и делаю вид, что меня абсолютно не интересует разговор оставшегося в прихожей чужого Старшего с другим чужим Старшим, зашедшим в комнату буквально через минуту:


  - Видал?


  - Ага! Это ведь Черняк, да?


  - Он самый. Эк его на Пандоре-то приложило...


  - Да, дела... А он что, решился-таки принять участие в "Зеркале"?


  - А куда же ему деваться, милый ты мой? Он же летчик, пойми. Для него жизнь без неба, это просто долгая смерть...


  - Это верно...- печально произносит чужой старший. Потом спрашивает с сомнением в голосе: -  Да как же он летать-то будет? Он же слепой?


  - Да ведь с "Зеркалом" глаза, это ерунда! Будь он даже слепоглухим паралитиком! Все одно, у него из тела мозг извлекут, да к серсинам подключат. Ему же будет лучше! Видеть снова будет! И летать... Я бы на его месте тоже согласился.


  - Да всякий бы согласился, чо там...А все-таки, зачем такие сложности? Что, нельзя было автоматом
обойтись?


  - Вот скажи мне, дружок...= как-то очень ласково спрашивает чужой Старший.- Какой самый главный прибор в разведботе?


  - Э-э-э... биоанализатор?


  - Неправильный ответ. Самый главный прибор, это сам пилот. Пока он хоть что-то отвечает, значит, все нормально. Он жив. И другие живые за ним пройдут. А если замолчал, то беда! Надо другой экипаж посылать...да...


  Собеседники помолчали...


  - У них какой планируется Пэ-пэ-пэ? (приложение 2)


  - Девяносто два и восемь.


  - Ну, тогда, оно может и к лучшему... Зато здорового пилота сэкономим!


  Из кабинета, с радостным и веселым лицом, вышел мой Старший. Он ласково потрепал меня по загривку и мы пошли к себе домой...


  Мой Старший думает, что я ничего не понимаю! А я всё понимаю. Я поеду на Пандору вместе с ним, одного его я не отпущу. Куда он, туда и я. И... Не жалейте меня, не надо... Ведь я же урод. Таких не жалко.


  ++++++++++++++++++++++


  1.Автор рассказа знает, куда впадает Волга. И чему равен один кабельтов, тоже
  2. ППП. Процент предполагаемых потерь. При наступательном бое принят максимальный, 35%



Другой рассказик про светлое коммунистическое послезавтра

Жук На муравейнике.


  Жук упал!


  И встать не может...


  Ждет он-


  Кто ж ему поможет?!


 


  ... Два часа...,- непонятная громоподобная фраза, раздавшаяся из внешних динамиков самодвижущегося разведывательного комплекса Т-28 (устаревшего, конечно, но для здешних голубокожих папуасов по прежнему грозного!), настолько заляпанного, начиная с могучих стальных ног и до крохотной головы неуловимо перетекающими друг в друга пятнами комуфляжа , что его огромная фигура, казалось, полностью сливалась со свисающими с ветвей лианами, растворяясь в зеленом полумраке джунглей, заставила в испуге затрепетать тонкие, похожие на заполненные алой артериальной кровью сосудики веточки мха-никчемушника, уже было начавшие заботливо оплетать лежащий на спине гораздо более старый, уже давно снятый с вооружения в земном космофлоте Т-26. Именуемого среди космодесантников ласково- "жестянкой".


  Заскрипев изношенными за десятилетия службы суставами, Т-28 присел на корточки и потрогал своего более хрупкого (насколько может быть хрупкой шеститонная бронемашина) собрата стальной клешней:


  - Давно обосновался? Ты там как, паря, вообще, еще живой? Фарой разок-другой поморгай. Ага. Живой, однако. Кому лежим1? Чего ждем?!


  Т-26 в ответ скорбно промолчал. Мол, что, сам, что ли, не видишь? Упал вот. Лежу. Встать не могу. Потому что не умею.


  - Молчишь, значит? Ну, молчи, молчи... Только разлеживаться я бы тебе, парнишка, именно тут не порекомендовал бы. А знаешь, почему?


  - НаВи близко? - донесся до собеседника хрипловатый, неуверенный, тонкий, совсем еще юношеский голосок.


  - Да что там эти НаВи! Что они тебе вообще сделают? У тебя же броня! Ну как... копьем не пробьешь, конечно... они и не будут. Ну, нальют на тебя кислоты - у них тут лиана такая есть, специальная... будешь медленно заживо растворяться... или вот: посадят вокруг тебя особый тростник, который прорастает быстро-быстро, прямо сквозь твой броник... Поджаривать они тебя заживо не станут, нет! Потому что дыму от этого бывает ужасно много, заметят...сыро нынче длетом, ага.


  - Стояли звери около двери, в них стреляли, они умирали...,- задумчиво, как бы про себя, пробормотал Т-26.


  А Т-28 , как видно, не чуждый прекрасному, уверенным тоном лесного знатока продолжил:- А потом мы открыли им двери, и добрые звери ворвались к нам в двери. И всех нас немедленно съели...
Хмыкнул весело, продолжил язвить словами:


  - Нет, брат. Тебе сейчас чисто конкретно вовсе не синежопых опасаться надо!


  - А кого?- опасливо завращал перископом кругового обзора Т-26.


  - Эх, ты, несмышленыш... Ты на что упал-то? Не знаешь? Ну, так я и понял. Ты же шлепнулся аккурат на муравейник огненных муравьев! Слыхал о таких?


  - Не-е-ет,- недоуменно протянул Т-26.


  - Э-э-э, да ты, я погляжу, совсем зеленый... Давно на Пандоре?


  - Третий день...


  - И что, прямо в поиск законопатили? Вот штабные паразиты, совсем уже совесть потеряли. Тебя бы было на полигоне хорошенько сначала погонять, ну хоть с недельку...


  - Мне сказали, что людей нет...


  - А когда они были-то, люди?! Я имею, были в избытке... М-да... О чем, кстати, это я говорил-то?


  - Про каких-то муравьев...,- отвечал Т-26, при этом, сердито сопя, усердно шевеливший в черной лесной грязи передними манипуляторами, разыскивая опору. Получалось это у него плохо...


  - А! Конечно. Да, муравьи... Огненные! Solenopsis Pandora saevissima , ежели это тебя интересует. Семейство муравьев, обладающих сильным жалом и ядом, чьё действие сходно с ожогом от пламени (отсюда и их название). Известны случаи ужаления человека одним муравьём с самыми тяжёлыми последствиями, а именно анафилактическим шоком, вплоть до смертельного исхода. Так если бы ты, парень, человеком оставался, то давно бы уже того... Этого... Но ты не горюй! У тебя еще все спереди! Сейчас они к тебе через сочленения в корпус проберутся, проводку погрызут, а потом и до командного модуля долезут... Хорошо, что мозг боли не чувствует! Но, я думаю, что тебе не очень-то будет приятно осознавать, что сейчас твой мозг кто-то потихонечку хомячит... ха-ха...


  - Гад ты!- с горькой обидой в голосе ответил Т-26.- Все вы тут, на Пандоре, гады бесчувственные!


  - Ишь ты, обиделся, никак?- удивился Т-28. - И кто это, скажи на милость, все?


  - Да вот, голованы еще ваши! На Земле все в один голос твердили: они верные, преданные, людей больше себя любят! А когда со мной ...это... случилось, мой проводник...


  - Постой, постой,- перебил старший товарищ,- дай я угадаю. Когда ты шлепнулся, он к тебе подбежал, понюхал, лапу над твоей головой задрал, обоссал тебя, как столб телеграфный, и мигом скрылся в кустах? Так было?


  - Да... Так... шавка драная...бросил меня...


  - Ну-у-у, брат, извини, ты не прав. Ничего он тебя не бросил. А оказал тебе посильную помощь и за подмогой к своим побежал...


  - А зачем ему было...,- с возмущением начал было Т-26, но более опытный товарищ примиряющим голосом его тут же и прервал:


  - Это он не со зла! Это он тебя просто так пометил! Они, голованы, так со своими ранеными сородичами завсегда поступают! Помимо этого... У них моча, знаешь ли, содержит кровеостанавливающий и обезболевающий компонент... и с его точки зрения тебе должно уже сильно полегчать. Так вот, сейчас он соберет всю свою стаю, и мигом вернется. Сядут они вокруг тебя кружком, будут думать. Придумают, поди, чего... они, собачки, ужасно умные, аж иной раз страх берет ... Вот, например, кустарник посадят под твоей головой, домкратником именуемый, ужасно быстро растущий, чтобы он тебя, как домкрат, приподнял... Но только после того, как они тебя подымут, уж извини, уважать тебя они напрочь перестанут. Будут называть тебя Тот Старший, Кто Во Время Большой Охоты Бежит Позади Всех! Лохом, по нашему...


   Т-26, помолчав, осторожно спросил:


  - Товарищ, а вас , извините, как звать?


  - Меня-то? Иванычем кличут... Сержант Иванов.


  - Товарищ сержант, а можно вас попросить...


  - Нельзя.


  - Но... почему?!


  - Потому. Сам упал, сам вставай. Тут, брат, растелешиваться некогда. Здесь Пандора. Война... Х-хех. Хотя мы здесь вовсе и не воюем, а просто оказываем гуманитраную помощь братскому народу голованов, которые для котов НаВи просто мясо... потому - запчастей на складе днем с огнем не найдешь. По мирным нормам нас снабжают, ага... Ты скажи, еще, спасибо, что я тебя сейчас прикрываю... В таких уютных условиях учиться, самое милое дело!


  А потом, усмехнувшись горько, добавил:


  - Ты, салага, что себе думаешь? Что я вот так как первый раз упал, прямо встал  и пошел? Нет, пришлось шишек себе понабивать! Механик,помню, в своё время меня уж честил-честил...Электродов, говорит, ирод, на тебя не напасешься...Но я на то не смотрел. С госпиталя запомнил: сам упал, сам вставай... Это мне замполит один поведал. Ох, и умен же он был! У него ноги болотная ржа ела... А от неё же лекарств нету! Ампутируют ему сначала пальцы, а потом- ступни, а потом по колено... А он на это только смеется: говорит врачам, мол, затачиваете меня, как карандаш...


  Да. Ну и вот... привезли меня из медсанбата в госпиталь, и тащат в палату. А там, представляешь, народу-у-у... Все возмущаются, куда мол, его? мол, и так дышать нечем. А санитары отругиваются- мол, это же не надолго, может, только до ночи... мол, у него уже ногти синеют! Что же, бойцу в коридоре помирать? Да. Свалили меня на койку с носилок да и ушли. И тут за ними следом в палату санитарочка заходит, этакая... кругленькая... халатик коротенький... выпирает со всех сторон. И кисель клубничный на тумбочках расставляет, полдник для лежачих ранбольных. А одному мне стакан на тумбочку не ставит: мол, ему все равно! Он, почитай, одной ногою уж в морге... Почему одной? Так вторую у меня напрочь оторвало, да... травматическая ампутация называется... Так что обошли меня с киселем. И так это почему-то стало мне обидно, что, когда она, от меня отвернувшись, к соседней тумбочке нагнулась, я последнюю оставшуюся руку (ага, и руку мне тоже отхуярило!) из-под серого колючего одеяла выпростал, да ей как в задницу вцеплюсь! Она взвизгнула истошно, выпрямилась, да свой поднос с горячим, сладким, липким киселем прямо мне на голову и опрокинула...Смеху-то было...


  Только не умер я тогда. Ни к вечеру, ни к утру... Ошиблись санитары! На поправку пошел. А потом мне замполит наш безногий и предложил, перед страшной смертью своей уже- сгнил он заживо, ага: а что, говорит, Ваня? Не желаешь ли принять участие в программе "Зеркало"? Я подумал и согласился... А куда мне в мой колхоз таким возвращаться? Пол человека от меня осталось, ага... Ни работник, ни мужик... Отвезли меня на Пандору. Подсадили мои мозги в машину... сперва такую же, как у тебя, старье допотопное! А вот, смотри, потом уж мало-помалу и до Т-28 дорос, ага... Скоро на Т-34 пересяду.


  - А вы, товарищ сержант, не жалеете, о том, что вообще согласились?- тихо спросил Т-26, завороженно слушавший старшего товарища.


  - Да как тебе, парень, сказать... Приехала к нам в госпиталь делегация, шефы из нашего района, где я призывался. Там с ними учительница была одна, такая форсистая... Сидит она рядом со мной, наволочку на моей подушке поправляет, а я же вижу: противно ей со мной рядом быть. Страшно и оттого противно! Сидит, носик брезгливо морщит... Зашлось у меня сердце...эх! - махнул чудовищным манипулятором, способным с корнем вырвать самое крупное дерево планеты, огромный стальной гигант. - Нет, думаю! Не будет мне жизни здесь... а жизнь у меня была бы до-о-о-олгая.... Сколько мне лет тогда было? Восемнадцать, чоли чо? Девятнадцатый шел, ага...Нет, думаю. Ну его нафиг...Э, да ты, гляжу, за ум взялся?


  Т-26 действительно, упершись затылком и пятками в грунт, ухитрился как-то перевалиться на покрытый броневым щитом живот... Полежав так несколько секунд, согнул ноги в коленях, встал на них, затем, опираясь клешнями манипуляторов о стволы деревьев, поросших длиннобородым мхом, с трудом поднялся...


  - Эх, молодец! - Шлепнул его по плечу второй робот. - Молодец! Жить будешь! И воевать будешь! А, кстати, вот и твой голован...


  И Т-28 весело обратился к сторожко выглядывающему из кустарника вислоухому псу:


  - ИУУ-ГРР-ХХ-НТТ!


  Голован испуганно поджал хвост и юркнул в заросли...


  - Чего это он?- недоуменно спросил Т-28. - Я же ему только "здрасьте!" сказал?


  - Угу. - ехидно ответил зачем-то отряхающий с себя грязь Т-26. - А еще добавили: я вырву у тебя глаза и засуну их тебе же под хвост!


  - Ишь ты! А мужики-то не знают...,- произнес задумчиво сержант Иванов. - Ну, боец, пошли, что ли ча? Как звать-то тебя, болезный мой?


  - Наташа.- тихо произнес боевой робот. - Рядовой Сидорова...


  - Тьфу ты, черт!- с досадой бросил сержант.- Что же ты сразу не сказала, что девка?
 - А какая разница?- резонно отвечала рядовой Сидорова. - На войне мы все равны... В среднем поле состоим!
И они пошли, сторожко ступая след в след, по враждебному пандорскому лесу...



И третий рассказик для ностальгирующих по СССР

'Старый да малый...'.



 

  С бритой головою,


  В робе полосатой,


  Строим Коммунизм мы!


  Киркой да лопатой...


 


  Мы пришли к победе Коммунистического Труда!


  (Из призывов к XXXXV Съезду КПСС)


 


  Первый:


 


  Зона, хищно вытягивая мохнатые щупальца деревьев, стремительно летела ко мне на грудь...
Я, преодолевая подкатывающую к кадыку тошноту, осторожно чуть скосил глаза на зеркало заднего вида. Почему осторожно? Да потому, что от Зоны нельзя отрывать взгляда ни на секунду: кромешно-черное, клубящееся сине-зеленой зловещей пеной листвы, таящееся среди переплетения мучительно изломанных ветвей зло в любой миг могло послать нам навстречу огненную молнию трассирующих пуль. Разумеется, для любого 'Грача' этот пламенный привет с Пандоры был бы сущим пустяком! Ну, пробарабанил бы раскаленный дождик, расплескивая свинцовые брызги, по лобовому бронестеклу... И вся любовь. Да откуда же здесь взяться, скажите на милость, боевому штурмовику? Ведь мы, шурНави(примечание 1), на Пандоре ни с кем, тем более с синешкурыми кошкообразными НаВи, вовсе не воюем! Мы сажаем здесь Деревья Дружбы, строим дороги и мосты, школы и больницы... Скажете, нет?


  А то, что целая раса (зачеркнуто) отдельные представители некоторых народностей, населяющих планету, есть свирепые синежопые упыри (зачеркнуто) до сих пор находятся в плену собственного невежества и религиозных предрассудков, означает только то, что их леса вместе с ними необходимо выжечь до золы, образовавшуюся площадь заасфальтировать (зачеркнуто) что нужно усилить политико-воспитательную работу среди аборигенов.


  Вот мы и усиливаем, по мере возможностей...


  Так, как там мои 'щеглы'? Молодцы, оба-два уверенно держатся за моим хвостом, так что все наше звено вполне гражданских разведботов 'Геофизика', у которых лобовую броню из алюминиевых сплавов можно при желании цыганской иглой проткнуть (зачеркнуто) которые предназначены для изучения характеристик природных объектов, со стороны выглядит, наверное, очень даже красиво... Уж что-что, а строем летать в 'Каче' хорошо учат, на совесть! Уж это я по себе знаю. Я ведь и сам впервые поднялся в небо над цветущими садами Крыма...


  - Внимание, до входа в Зону-Пять осталось две минуты. - прошелестел у меня в мозгу чуть гнусавый голосок 'володарки' (примечание 2)
. Это живое насекомое, гусеница такая, средство закрытой связи и одновременно переводчик, которую голованы(примечание 3) здесь, на Пандоре, искусственно для нас вывели и теперь активно разводят. Они, собачки наши ненаглядные (что бы мы без них делали! Да, если подумать, то, наверное, тоже самое...только потерь у нас было бы больше на два порядка) мастера и великие доки по биотехнологиям.
Вот, одна такая гусеница - паразит (зачеркнуто) симбионт сейчас сидит в лобастой голове моего мохнатого друга, наводчика- оператора (зачеркнуто) штурмана-лаборанта, беззвучно перекликаясь с себе подобными, а другая уютно проживает в моей собственной бритой (в рассуждении огненно-тифозных вшей) дурной башке... Которая ногам покоя не дает. И что мне дома, на матушке Земле, не сиделось?


  - Повторяю. До входа в Зону -Пять осталось...,- продолжает нудно гундеть у меня под черепом, больно отдаваясь в висках. Да понял я, понял... Чай, не первый раз замужем! Зону я теперь чую не хуже голована... Если закрыть глаза, смертельная опасность над ней возвышается призрачным, сиренево-прозрачным, каким-то желеобразным, мерзко дрожащим и колыхающимся пиком, с отвесными утесами, высотой, равной прицельной дальности 'ДШК'.


  - А-ах!!- вдруг раздается у меня в голове чей-то отчаянный то ли стон, то ли вскрик, сменяющийся захлебывающимся воем. В зеркале вижу, как 095-тый, с охваченной соломенно-желтым пламенем кабиной, сваливается на левую плоскость и, оставляя за собой черный траурный хвост керосинового дыма, метеором мчится к верхушкам деревьев... Чем это они нас?!


  - 'Стингер' слева!- слышу я под своим черепом, на котором от ужаса встали дыбом корни волос, совершенно спокойный, и даже чуть ленивый, голос Хорива. Мой штурман, как я погляжу, абсолютно равнодушно относится к перспективе заживо сгореть или разлететься вдребезги. 'Такова жизнь!' - вот и вся его немудрящая собачья философия. Но лично я бы еще немножечко пожил...


  Не медля ни секунды, я выключаю боевую (зачеркнуто) бортовую ПЭВМ, на чьи электро-магнитные излучения ориентируется острое жало 'Осы'(примечание 4), одним движением надвигаю на глаза черный непрозрачный  катафот (зрение мне будет сейчас только мешать!), и, суеверно произнеся шепотом 'Да пребудет со мной Сила!'(зачеркнуто) 'Слава КПСС! А также Коля, Витя и Сеня...' (не знаю, как кому, а лично мне это заклинание помогает!) энергично нажимаю на левую педаль.
Машина сваливается из пике в штопор, врывается в переплетение огромных, с человеческий торс, ветвей... Мимо меня (не спрашивайте, как я вижу с закрытыми глазами! Вот вижу, и все!) мелькает совершенно растерянная, искренне недоумевающая, куда подевалась такая близкая цель, мордочка псевдо-разумной ракеты, поставляемой НаВи американцами...


  Нет, подлая сука! Не получить тебе сегодня за счет меня оргазма! Они ведь, 'Стингеры', как наши научники говорят, просто кончают, за миллисекунды перед взрывом...


  - Лево три! Право два! Крен лево два! Вниз семь! - между тем непрерывно командует мне мой дорогой Хорив. Ах ты, прелесть моя! Умничка ты моя хвостатая, придем домой (если придем, тьфу-тьфу...) я тебе лично банку 'Дружка' в миску вывалю! Вот как, скажите, он видит эти выпрыгивающие перед моим носом, как черт из табакерки, препятствия в этой дьявольской зеленой мгле, как находит единственно верный путь в жуткой мешанине стволов, ветвей и лиан? Причем он видит препятствия еще ДО того, как они возникают? Не знаете? А я знаю. Да никак. Он их вообще не видит. Собаки, они ведь близорукие. Он их чувствует...


  Машину швыряет из стороны в сторону, металл стонет и угрожающе скрипит... Меня то до боли прижимает к борту, то я повисаю на привязных ремнях, чтобы тут же рухнуть вниз.


  - До сброса осталось две секунды!- голос голована напряжен, но по прежнему тих и спокоен.


  Считаю про себя: Двадцать один, Двадцать два, Двадцать три, Двадцать четыре...Пошла!


  Сброс!!


  И прямо под корни Священного Дерева НаВи летит моя агитационная бомба, то есть контейнер, до краев заполненный листовками: 'Дорогие друзья! Мы не враги вам! Мы пришли с миром!'


  И под текстом картинка: Собака - Голован протягивает лапу мира синему двухметровому коту НаВи... Забавно, да? А еще более забавным эта картинка вам покажется после того, как вы узнаете, что НаВи издревле употребляют голованов исключительно в пищу. Более того, считают их деликатесом! Как там у Льюиса Керрола: 'Алиса, это пудинг! Пудинг, это Алиса!'


  - Задание выполнено! Благодарю за службу! - радостно-беззвучно кричу я.


  - Служу Союзу Коммунистических Планет!- совершенно серьезно, правда, с толикой чуть- чуть, совершенно неуловимой, иронии отвечает мне из носовой кабины Хорив. Извини, брат, забылся. Я ведь всего лишь, пока, только лейтенант космофлота, а ты же у нас аж Тот-Кто-Во-Время-Большой-Охоты-Бежит-За-Вожаком-Стаи-Сзади-И-Слева, то есть на наши деньги ажно цельный капитан голованской авиации... Мне до тебя, как до Земли раком! Эх, не стану я не Гегелем, ни Кантом! Кончу жизнь свою простым я лейтенантом...


  ... Когда мы с Хоривом вырвались в бездонное синее небо, перечеркнутое полосками сиреневого невесомого тумана, я энергично закрутил головой: где 042-ой? Но вместо второго, оставшегося у меня ведомого над бескрайней сельвой поднимался нерукотворным надгробным памятником второй столб аспидно-черного дыма.


  На мои глаза невольно навернулась жгучая слеза от нестерпимой боли и горькой обиды... Эх, ребята, ребята...Ну как же вы так, а? Надо же... Оба сразу. В первом же боевом вылете... Эх, ребятки, ребятки... Опять я остался один. Старик...


 


  Второй.


 


  Пандора была поистине прекрасна... В громадных обзорных иллюминаторах левого борта круизного лайнера 'Советская Австралия' её изумрудно-лиловый шар, висевший на черном бархате, усеянном пронзительно сияющими алмазами звезд, казался огромным драгоценным сапфиром...


  Старший лейтенант Остап Тарасович Барабулько, неделю назад с отличием окончивший журналистский факультет Львовского Высшего Военно-Политического училища имени гетмана Сагайдачного и по этой причине (красный диплом!) получивший на погон аж три звездочки, чуть опустил свой восхищенный взгляд и стал рассматривать, как в зеркале, в обзорном экране свое отражение...


  Он был тоже ... ничего! Широкие, обтянутые пошитым на заказ кителем, накаченные спортом плечи, румяное чернобровое лицо под построенной в спецателье по спецзаказу фуражкой с высокой тульей...
Увы! Указанное лицо явно не блистало интеллектом. И лишнюю звездочку на погон Остап получил вовсе не от того, что подобно Эренбургу или Симонову жег яростным большевистским глаголом сердца людей. А только лишь потому, что поднес секретарю Львовского обкома красочную картину в роскошной, позолоченной раме: 'Благодарные за отеческую заботу Партии дикие, но благородные НаВи вдохновенно пишут приветственное письмо Октябрьскому Пленуму ЦК КПСС'. На этом самом Пленуме престарелый обкомовец был наконец введен в состав Кандидатов в Члены Политбюро. Кроме того, Остап приходился ему шурином зятя кума, с мамусиной стороны... Ну как было не порадеть утешенному старику родному человечку! Обласканный Барабулько получил в ответ не только заветный красный диплом, на пути к которому он вылизал столько задниц (зачеркнуто) оказал столько заботы старшим товарищам, командирам и начальникам, не только лишнюю звездочку, которая на голову вознесла его над серой массой курсантского быдла, но и назначение на заветную Пандору!


  Почему, скажете, заветную?


  Тому было несколько причин.


  Во-первых, срок службы на этой планете шел год за три.


  Во-вторых, оклад денежного содержания был вдвое выше... Да, мы помним, что у нас Коммунизм.
Но бесплатно старший лейтенант мог получить, например, стандартный армейский паек в 2800 килокалорий, полевую форму по сезону, за жилье ничего не платил, соответственно, не платил за транспорт и услуги связи...


  А вот в ресторан сходить, это, извините, уже за безналичный расчет...
Да хоть бы взять и транспорт: бесплатно по воинскому ордеру-требованию Остап должен был бы лететь на Пандору в трюме рейсового БДК "Маршал Абрамович", качаясь в подвесной койке огромного, как футбольное поле, твиндека...


  За первый же класс межзвездного лайнера пришлось изрядно доплатить: благо, шо Остапова мамуся сирдце добре мае...


  Но теперь! О, теперь будет у Остапа все по другому! Это ведь не просто Пандора! Это его Тулон! Судите сами - год службы здесь, и он уже капитан! Такой молодой, а уже капитан... И прямой путь в Москву, в Военно-Политическую Академию имени Ленина!


  А, почему, собственно, только капитан? Бери выше! Майор... нет! Подполковник...


  У Остапа сладостно заныло щирое сэрдце... Вот он идет по ридному Львиву, такой весь из себя красивый-красивый, пышный, як цветущий каштан! А в кармане у него удостоверение журналиста 'Красной Звезды!' Нет, куда там 'Звездочке'...Разве она достойна его талантов?! 'Известий'! Нет... 'Правды'! Да, именно 'Правды'! Собственный корреспондент САМОЙ ГЛАВНОЙ газеты, который распахивает ногой двери райкомов, перед которым стеляться главы сильрад и послушно несут ему мешки с салом, самогонкой та ковбасами... А на груди у Остапа лучиться и сияет 'Золотая Звезда'!


  - Р-р-р...,- чуть слышно прорычал кто-то у левого Остапова башмака. Обернувшись, он увидел палевую собачку средних размеров, у которой одно ушко задорно топорщилось, а второе висело, в застегнутой на спине белой попонке с нашитым на ткани Красным Женевским Крестом. За поводок собачку держал невысокий, худощавый космофлотовский капитан в черных очках, лицо которого перечеркивали крест-накрест ужасающего вида шрамы...


  - Разрешите пройти, будьте любезны!- вежливо произнес слепец, на узкой и впалой груди которого Барабулько завистливым взором отметил весьма скупой ряд орденских ленточек: медаль 'За отвагу', орден 'Красной Звезды' и еще какая-то,неизвестная, серо-желто-голубая (примечание 5)...


  Собачка-поводырь вежливо махнула уступившему дорогу Остапу пушистым хвостиком. Случайно, наверное... Она же собака, тупое животное.


  Барабулько гадливо передернулся. Поднаперли тут, кляты инвалиды! Он, Остап,за свой билет кровными мамусиными нормиками (примечание 6) платил, а они бесплатно по своему ветеранскому удостоверению катаются... Устроили из Пандоры модный курорт!


  - Внимание, внимание! - вежливо произнесла возникшая в воздухе коридора голографическая блондинка в синей форме стюардессы. - Товарищи пассажиры, прибывшие для участия в программе 'Зеркало' (примечание 7), приглашаются на выход к третьему доку!


  От как- досадливо подумал Остап. И здесь они первые, ветераны хреновы, дедывоевали. Без очереди их пропускают, скажите на милость! Когда же они, наконец, все передохнут? И дадут дорогу молодым?


  ... Когда Остап вышел, наконец, из духоты 'челнока', доставившего его на вожделенную планету, он просто ахнул от распахнувшихся ему красот... Прямо от его ног полз к лесной опушке бордово-алый, переливающийся искрами пушистый ковер. Над головой проплывали нежнейшие, прозрачные облачка нежно-розового, как перья фламинго, цвета, облачка... Сиреневый воздух прошивали яркие золотистые искры: это пролетали тяжелые на вид, будто сделанные из червоного золота жуки... За проволочной оградой пел, шептал и трепетал листвой ароматный лес...


  И вот, посреди этой поистине неземной красоты Остап вдруг увидел нечто грязное, пошлое, нелепое...


 


  Первый.


 


  Тонко прозвенев остывающим металлом, двигатель наконец затих. Я прикрыл тяжелые, будто налитые свинцом веки... Мы Дома. Мы Дошли. Мы Живы. Господи, как же я устал... Три вылета за день, это слишком много.


  И вообще, я устал... я нечеловечески устал... Сколько я уже здесь? Когда у нас выпуск-то был в училище? В мае? А теперь какой месяц? Вот черт, забыл... Июль. Июль сейчас. Двадцать восьмое июля шестьдесят первого года...


  Я, значит, на Пандоре уже целых пятьдесят восемь дней... Это не много. Это не просто много, это просто дохрена.


  Не верите, что это МНОГО? Разрешите вам доложить, что срок жизни пилота легкого штурмовика составляет в среднем от семи до девяти... нет, не дней. А вылетов. В день три вылета, норма.


  Не даром, нам за сорок боевых вылетов Героя дают! А у меня сколько уже вылетов, а?


  - Сто шесть. - мрачно ответил мне терпеливо ожидающий, пока технарь отстегивает ему привязные ремни, мой штурман, голован Хорив. - И я буду настаивать, чтобы вас, командир, наконец нахуй сняли уже с летной работы! Вы, по моему наблюдению, уже на грани психофизического срыва...


  Голован чуть слышно ойкнул, когда техник в замаранном смазочным маслом комбезе подхватил его под живот, потом, лязгнув когтями по потертому металлу, спрыгнул со стремянки и, счастливо жмурясь, немедленно оросил горячей струйкой вытертую о бетон покрышку нашего 'борта'. Примета у него, видите ли, такая! На шасси пописать сразу после приземления... Вроде, и ведь работает! Мы ведь с ним ещё живы, не так ли?


  С полетов они меня снимут, ага... А летать кто будет? 'Щеглы', вроде тех, кто сегодня в первый же свой день... э-э-эххх...


  Ведь когда-то, давным - давно, в июне, я был таким же зеленым несмышленышем, как они!


  Первый полет над Зоной... Когда ничего не понятно, и ты на этой чужой и странной земле как новорожденный. Только глазами хлопаешь да головой крутишь... Присматриваешься.


  Удивляешься всему - боже, куда я попал? Стараешься копировать поведение старших, делаешь, как они, задаешь им вопросы, иногда дельные, а зачастую глупые и наивные, на которые они терпеливо пытаются тебе ответить.


  Помаленьку начинаешь что-то соображать, и вдруг чувствуешь: 'Я тоже могу! Получается!' И тут тебя охватывает такой яростный азарт! Летать, летать, летать...


  И начинаются полеты... День за днем. День за днем. И каплю за каплей они высасывают из тебя твои силы, твою энергию.... Жизнь просто утекает, как вода из треснувшей чашки.


  И люди вокруг тебя- все уходят, уходят... Уходят те, первые, которые учили тебя азам, ставшие для тебя новой семьей. Не просто друзья-товарищи, а по настоящему родные...Уходят навсегда. Приходят другие, разные:больше хороших. Но тех, ПРЕЖНИХ, уже нет. И НИКОГДА не будет.


  И ты к новым уже относишься - по прежнему хорошо!- но без того искреннего, душевного тепла... И вдруг, оглянувшись, вокруг себя ты видишь совсем чужие лица. А ведь это же твоя эскадрилья, и ты в ней вдруг стал самым старшим. Стариком. Вот так, идешь себе в курилку, думаешь о своем, и внезапно ловишь себя на простой и ужасной мысли: 'А ведь стариков-то у нас уже и нет! Старик-то здесь всего один и остался.. это я.'


  И невольно ловишь вдруг на себе завистливый взгляд тех, кто пришел после тебя: ого! Это же Ас! И понимаешь, что они белой завистью завидуют тебе - твоей уверенности, твоему мастерству, твоей смекалке и удачливости... А ты с заботливой жалостью смотришь на 'молодых', таких юных и наивных, в их новенькой немятой форме...


  У нас ведь как: или ты новичок, или 'старик'. Терциум нон датум. Если сумел налетать сорок вылетов, оставшись при этом в живых, значит, будешь жить долго-долго... Может, даже и полгода. Но это редко.


  А молодые 'сгорают' быстро: день, два... Максимум, неделя. Те, кто прожил дней десять, каждый день поднимаясь в воздух по несколько раз, на самом деле, в самом опасном положении... Они уж думают, что ухватили бога за бороду, уже все знают и умеют. Тут их синежопые обычно и валят.


  - Товарищ командир, вам помочь? Может, врача? - робко проговорил механик, терпеливо стоявший все это время рядом с откинутым колпаком моей кабины.


  Отмахнувшись устало рукой- не надо!- я с кряхтеньем вылез из катапультного кресла. Куртка (я ношу военно-строительную. На мой взгляд, очень практична и удобна. А то, что она фасоном на арестантскую робу смахивает, это для меня совсем не важно... на вкус и цвет фломастеры разные!) на спине промокла от пота... Скинув её на руки подоспевшему технарю, я с удовольствием втянул в себя свежий воздух... он пах зеленым чаем! Значит, где-то бродит здоровенный рогач, и ночью свободно может попереть через 'колючку', перебудив весь лагерь... Над моей головой стелились нежно-розовые, как перья фламинго, облачка ядовитой прели... Нет, так-то они не шибко опасные, если их полной грудью не вдыхать. А вот если вдохнешь, тогда скажи своим легким 'Прощай!'.


  'Клац!'- высоко подпрыгнув, не по чину расшалившийся голован поймал на лету зубами тяжелую золотую пулю мерзопакостника. Жук это такой, врезается тебе в тело и на ходу , прямо с лету начинает выгрызать у тебя мясо... Реакция сейчас у Хорива, отходняк после пережитого стресса. Вот и скачет, ловит всякую дрянь.


  По серому бетону к только что приземлившемуся 'челноку', на трапе которого с совершенно идиотской улыбкой на румяном лице стоял какой-то поистине игрушечный офицерик, усердно полз играющий алыми искрами бордовый ковер никчемушника. Явный недосмотр БАО (примечание 8). Вот черти, опять развели здесь эту пакость! Правда, его убирай- не убирай, он все растет себе и растет. Благо, что у него, лишая хуева, яркая предупреждающая окраска: ты меня не топчи! Иначе ноги тебе будут уже НИ К ЧЕМУ...


  Я почесал себе задницу, сплюнул на бетонку, и, только собрался двинуть к столовой для лётно-подъемного состава, как вдруг услышал...


 


  Второй.


 


  Прямо напротив Остапа, весь в потеках масла и черных пятнах сажи и копоти у двигателей, стоял маленький тонкокрылый гражданский самолетик, на узком змеином корпусе которого горбом выделялись два застекленных пузыря кабин: маленькая - спереди и большая -сзади.
Возле него, одетый в какую-то уродливую хламиду, на которой, тем не менее, виднелись убогие погоны с двумя жалкими лейтенантскими звездочками, стоял в какой-то странной и нелепой позе небритый, нечесаный, воняющий потом субьект. У его ног подпрыгивала и весело кружилась вислоухая дворняжка... Которую кто-то, видно, для смеху, нарядил в пародию на летный комбинезон, на котором с особенным цинизмом глумливо был привешен мятый капитанский погон...


  Субъект, истинный позор Вооруженных Сил, красноглазый, как видно, с хорошего перепоя, барским движением плеча скинул свою хламиду на руки к подскочившему технику и стал... О ужас! Публично чесать себе задницу!!


  Остап набрал побольше воздуха и проревел хорошо поставленным командным голосом:


  - Лейтенант! Ко мне! Бегом! Сми-и-ирно!!


 


  Гол -Оваа- Хн Хорро- Ив.


 


  Услышав этот вопль, подобный которому издает редчайший зверь Пиз-Дец-цы, когда капкан из лианы Йух крепко зажимает его наружные половые органы, мой Старший недоуменно потряс головой, оглянулся вокруг себя и с недоумением спросил чужого Старшего, указывая на себя пальцем:


  - Извините, товарищ лейтенант(примечание 9), это вы мне?


  - Я-я-я тебе, летёха сраный, не лейтенант! Я СТАРШИЙ лейтенант! Ко мне! Быстро! Почему честь старшему по званию не отдаешь? Как стоишь?! Сми-и-ирна! Ты, урод, позоришь нас перед чужими! Как ты смеешь! Молчать! Почему в таком виде?! Молчать! Отвечай, скотина! Как фамилия? Какая эскадрилья? Молчать! Почему молчишь?!


  Я осторожно подошел к чужому Старшему, нежно потрогал его лапой за наглаженную до кинжальной остроты брючину, и, стараясь тщательно артикулировать, громко произнес, вернее, провыл  на языке Старших:


  - ПОУАУОШЁЛТЫУАОНАУОАХУЙ. МОУДАУК.


  Чужой старший (с маленькой буквы) оторопело смотрел на меня... потом он поднял взгляд на Моего Старшего, увидел скромную золотую звездочку на мятой гимнастерке... Захлебнулся слюной, покраснел, замахал руками...


  Мой Старший грустно улыбнулся, потрепал меня по загривку и мы медленно, не оглядываясь, пошли с ним в столовую летного состава. Он ведь меня обещал собачьими консервами "Дружок" угостить... м-м-м, обожаю! +++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++




  1 Неправильные, бесхвостые коты (диалект нави)


  2 Названа в честь знаменитого переводчика видеофильмов Володарского


  3 Голованы- раса разумных собак с планеты Пандора. Дружелюбно относятся к людям, смертельно враждуют с кошкообразными аборигенами нави.


  4 Stinger (пиндостанский диалект.)


  5 Медаль "От благодарного голованского народа"


  6 Нормик- жаргонное обозначение стандартной учетной единицы труда, нормо-часа, аналог тсоветского рубля. За один нормо-час можно было комплексно пообедать в ресторане, или посидеть с девушкой в кафе-мороженом...


  7 "Зеркало"- кодовое название операции по пересадке человеческого мозга в корпус шагающей боевой машины пехоты или разведывательного бота. Участвовали только добровольцы, как правило, одинокие граждане с ограниченными физическими возможностями. Именно так на Пандоре служила известнейший летчик Полина Гризодубова (2042, Москва, планета Земля -2061, Баграм, планета Пандора), на Земле страдавшая детским церебральным параличом.


  8 Батальон аэродромного обслуживания


  9 В армейской среде вне строя старшего лейтенанта называют лейтенант, так же, как подполковника полковником.


  ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА.


  Нет ничего скучнее, когда автор начинает рассказывать, ЧТО он хотел своим рассказом, собственно рассказать.


  Однако, раз уж ему заявили:"Скучно. Опять зажравшийся замполит... либеральный бред. Даже читать не стоит..."(с)
Поясню. Июль 1985 года. 998 Староконстантиновский, Орденов Красного Знамени, Суворова и Богдана Хмельницкого полк. Прибытие ст. л-та К. украиньця, на авиабазу Баграм, ДРА, планета Земля.