April 3rd, 2015

К чему нас толкают американцы

ПОЛИТИКА
2 Апреля 2015 18:17

Гремя огнем, сверкая блеском стали

После демонстративных маневров американской бронетехники в Восточной Европе вблизи российских границ опасность большой войны, прямого столкновения России и ведомого США НАТО стала вновь активно обсуждаться экспертами, причем в несколько истеричном, алармистском тоне.

Возможно ли такое столкновение? Теоретически да. Конфликт между Россией и США принципиальный, противоречия непримиримы, противостояние зашло слишком далеко. Уступить никто не может, а война — последний довод, и остальные аргументы уже положены на стол и не произвели впечатления.

То есть с политической точки зрения расширение зоны войны на Европу, прямое столкновение НАТО и России является для США единственным средством усилить давление на Россию. Однако для того, чтобы задействовать военную силу, необходимо, чтобы эта сила соответствовала своему предназначению. А вот здесь возникают серьезные проблемы.

Читайте также НАТО берет Россию в кольцо

Последние два десятилетия военная доктрина НАТО предполагала узкую специализацию национальных европейских армий. С одной стороны, это позволяло экономить средства военных бюджетов европейских стран, поскольку армии должны были по идее взаимодополнять друг друга, а значит каждому отдельно взятому государству не было необходимости тратиться на создание и поддержание полноценной военной системы. С другой стороны, это гарантировало военный контроль Вашингтона над континентом, поскольку США оказывались единственной страной НАТО, чьи вооруженные силы являлись полноценной военной системой. Даже армии ядерных Франции и Великобритании не обладали всеми возможностями, необходимыми для ведения современной войны. Собственно, это стало окончательно ясно еще в ходе Фолклендской кампании, когда британские экспедиционные силы оказались в критической зависимости от данных американской спутниковой разведки, да и логистику частично обеспечивали США.

В целом европейские армии (те, которые действительно можно считать армиями, а не их жалкими подобиями) в своей подготовке делали акцент на развитие сил быстрого развертывания и специальных операций. Фактически готовились к колониальным войнам с противником, технологически отстававшим по вооружениям на два-три поколения и не способным оказать адекватного сопротивления, а также к полицейскому контролю территории и ограниченным контрпартизанским действиям.

Кроме того, штабные структуры НАТО были по факту интегрированы в штабную систему США (а не наоборот).

Читайте также Упреждающий ход

В результате ведение серьезных боевых действий с сильным противником европейскими армиями без участия США стало невозможным уже на этапе планирования. А для ведения реальных боевых действий требовалась переброска в Европу серьезного американского контингента (не менее 100 тыс. человек полевых войск с соответствующей техникой) для цементирования европейских армий и полноценного участия американской штабной системы в планировании операций.

Выше уже было отмечено, что демонстрационные действия США в Восточной Европе являются скорее имитацией необходимого для открытия военных действий против России развертывания, но не собственно развертыванием. Во-первых, привлеченные контингенты слишком малы. Они обозначают присутствие, но недостаточны даже для сколько-нибудь длительной обороны тех стран, в которых находятся. Грубо говоря, наличие американских войск в той же Прибалтике ничего не меняет не только в исходе гипотетических военных действий, но даже в сроках возможной ликвидации прибалтийского плацдарма НАТО.

Во-вторых, и это намного важнее, США просто не могут сегодня развернуть в Европе полноценную военную группировку, которая была бы способна адекватно противостоять российским вооруженным силам. И дело не в нехватке американских войск. Этого-то добра у США, в принципе, хватает. Просто армия, воюющая за тридевять земель от родных берегов, должна иметь прочный тыл и надежные коммуникации. А вот с этим проблемы. В 1982 году США смогли обеспечить британские коммуникации в Атлантике, а вот в 2015 году ни Британия, ни вся Европа не могут гарантировать надежность американских коммуникаций.

Читайте также МИД РФ призвал США вывести ядерное оружие из Европы

Во-первых, европейские элиты серьезно обеспокоены авантюристичной политикой Вашингтона, и опасность стать следующей жертвой такой политики представляется им вполне реальной. Если в 2014 году Украина начала гражданскую войну на собственной территории и устроила серию провокаций против России в надежде приблизиться к германским стандартам, то Германия точно не планирует в 2015 году нарываться на военный конфликт ради приближения к украинским стандартам, которые за год войны опустились до уровня сомалийских. То есть США не обладают однозначной поддержкой партнеров по НАТО даже на высшем политическом уровне.

Во-вторых, в Европе нарастают антиамериканские настроения среди населения. Лозунги выхода из НАТО и ЕС в восточноевропейских странах хоть пока и не реализуемы, но популярны. И если в ходе провокационных учений власти Чехии и Австрии вынуждены были охранять американских военнослужащих от своих граждан (чего стоит один лишь публичный запрет забрасывать американцев овощами), то в случае начала военного кризиса власти могут просто не справиться. Между тем, активная позиция общественности способна сделать ведение боевых действий попросту невозможным. Например, достаточно хотя бы тысячам (а ведь их десятки миллионов) европейских автовладельцев выехать на автострады, и передвижение войск существенно затруднится, а то и станет просто невозможным. Равным образом станет невозможной своевременная доставка расходных материалов: боеприпасов, запасных частей, ГСМ, продовольствия, комплектов обмундирования, пополнений и т.д. То есть штабы потеряют возможность адекватно планировать действия войск из-за нарушенной логистики. При этом силой подавить протесты может не получиться, так как не факт, что национальные армии (какими бы слабыми они не были) будут спокойно наблюдать, как США ведут себя в Чехии или Венгрии так, как привыкли в Африке.

В-третьих, любая большая война требует проведения мобилизационных мероприятий (это вам не малочисленных ливийцев по пустыне гонять). Как срывали мобилизацию украинцы, мы уже видели. Нет оснований считать, что европейцы будут настроены более милитаристски. При этом, если против украинцев еще можно было применить карательную систему террористического режима, установившегося в Киеве, и хоть кого-то загнать в армию, то с европейцами будет куда сложнее.

Читайте также НАТО не должно читать морали России и вставать в позу ментора

В-четвертых, есть риск, что некоторые страны воевать просто откажутся, а это разорвет единый фронт и технически, и политически. Причем диапазон их очень широк. От Словакии и Болгарии до Италии и Франции потенциально отказников может оказаться не меньше, чем тех, кто войну поддержит. Да, отказ хотя бы одной страны не гарантирован, но и согласие всех тоже не гарантировано. Более того, достаточно кому-то одному занять жесткую позицию и начнется эффект домино. Принуждение силой? Возможно, но как будет выглядеть подготовка к войне с Россией, если ради дисциплинирования своих членов НАТО придется для начала провести внутренние военно-политические операции.

В общем, ситуация в Европе крайне нестабильна, союзники находятся на той тонкой грани, когда потенциальные американские санкции (даже военно-политические) перестают их пугать, поскольку согласие и дальше следовать в фарватере политики США грозит неприятностями более страшными, чем мятеж против Вашингтона. Более-менее уверенно США могут положиться на не имеющую армий Прибалтику, воюющую Украину, руководству которой деваться некуда, и, с изрядной долей сомнения, на Польшу, руководство которой не прочь оказать США услугу, но вот население далеко не едино в этом вопросе.

Получается, что ближайший тыл потенциальной действующей армии нестабилен и требует избыточных сил для обеспечения контроля коммуникаций. Причем факт наращивания американского военного присутствия приведет к взрывному росту антиамериканских настроений, и США попадут в дурную последовательность, когда наращивание сил для обеспечения стабильности тыла приводит к нарастанию нестабильности в тылу и к необходимости вновь наращивать силы, и так до бесконечности.

На союзников положиться нельзя. Они в лучшем случае готовы сохранять нейтралитет. Трансатлантические коммуникации находятся под ударом подводных лодок и стратегической авиации России. Страны, потенциально готовые предоставить США территории под развертывание (Польша, Прибалтика, Украина, Румыния), могут быть заняты российской армией в течение двух-трех недель (Прибалтика и Украина — в первую же неделю).

Спровоцировать войну в таких условиях — подставить под уничтожение американские экспедиционные силы (какова бы ни была их численность, они окажутся в стратегической ловушке), а также потерять Европу.

Значит ли это, что опасность военного столкновения отсутствует вовсе? Нет не значит. Но, как и в случае с Украиной, США необходимо, чтобы Россия начала первая. Провокационное бряцание оружием на российских границах должно создать ситуацию, которую можно было бы трактовать как российскую агрессию против стран ЕС и НАТО. Не случайно в Вашингтоне внезапно заговорили об опасности российской атаки Прибалтики, намекая при этом России, что не станут за нее слишком уж упорно бороться.

Вашингтону надо верить. Сказали там в 2008 году, что Украина следующая за Грузией станет «жертвой российской агрессии», и сделали все для того, чтобы сказанное претворилось в жизнь. С агрессией, правда, не сложилось, но ребята старались и продолжают стараться. Если они вдруг обеспокоились судьбой Прибалтики и даже обнаружили, что туда можно вторгнуться через Мариуполь, значит организация американской версии «российского вторжения» перешла в плоскость практической реализации.

Конечно, здесь отсутствует задача достичь военной победы. Но ведь и в Грузии в 2008-м, и на Украине в 2014 году США никак не предполагали, что армии этих стран одержат военную победу над Россией, но конфликт провоцировали всеми силами. Вашингтон играет классический гамбит. Он предложил жертву украинской пешки, чтобы получить позиционное преимущество. Жертва не была принята, и США усиливают соблазн, добавляя прибалтийскую пешку и прозрачно намекая, что могут пожертвовать и Польшей. Не знаю, предложат ли они Финляндию, но вполне могут, в конце концов, они уже почти предложили России границу 1914 года. За это надо всего лишь чуть-чуть повоевать с русофобскими режимами, которые наговорили в адрес России и ее руководства уже на три войны, а натворили на два Нюрнбергских трибунала.

Взамен США все же надеются консолидировать ЕС и НАТО на антироссийских позициях (должны же уважаемые организации реагировать на нападение на своих членов) и создать на западной границе РФ ситуацию, зеркальную той, в которой сейчас в Европе находятся США. Территориальные приобретения никто не признает. Граница с ЕС станет временной демаркационной линией, аналогичной корейско-корейской границе. Политическое, экономическое и военное давление на Россию будет оказывать уже консолидированный Запад, что не только облегчит нагрузку на экономику и финансы США, но и позволит им получить второе дыхание за счет окончательного отказа ЕС от самостоятельной внешней, военной и экономической политики. Занятые территории в Прибалтике и Восточной Европе потребуют от России серьезных усилий по установлению контроля. А сам факт их занятия приведет к изменению общественного мнения в ненадежных восточноевропейских странах (Чехия, Венгрия, Болгария). При этом США рассчитывают, что удастся ограничиться потерей только Прибалтики, Украины и Молдовы, а Польшу они смогут сохранить (хоть и ее потеря не критична — сильнее чехи с немцами испугаются). Все это связало бы России руки в Европе и развязало бы США по всему миру, в первую очередь на Ближнем Востоке, где Вашингтон так и не добил Сирию, а уже Йемен выходит из-под контроля.

В общем, США пугают Россию сосредоточением своих войск, чтобы вывести из равновесия и толкнуть к войне через нанесение превентивного удара или через организованную с территории лимитрофов провокацию, ответ на которую можно было бы трактовать как превентивный удар. Но сами США воевать не планируют.

Здесь опасны две вещи:

1. Неадекватность американских восточноевропейских союзников, часть элит которых (как в свое время украинская) верят, что таких сверхценных партнеров американцы будут защищать, а другая, более умная, часть надеется, что в момент неизбежной национальной катастрофы своей страны успеет удрать дальше в Европу или сразу в США.

2. Стандартная опасность выхода военной ситуации из-под контроля после первого же выстрела, особенно когда в нее напрямую втянуты сверхдержавы.

Очевидно, что российскому руководству вновь предстоит искать нелинейный ответ. Также актуализируется необходимость ускоренного завершения украинской операции, поскольку пока что именно она является главным раздражителем и единственной территорией боевых действий. До сих пор вхождение других стран в конфликт обеспечивалось именно через Украину. Нет Украины, нет и повода для конфликта.

Читайте также Сценарии урегулирования на юго-востоке Украины

Впрочем, ироничная уверенность российских министров и вице-премьеров в комментировании американских угроз мало похожа на блеф и может свидетельствовать о том, что план неожиданной контригры уже готов и сейчас Москва только ждет благоприятного момента для начала его реализации.

В целом же эту страницу истории пора переворачивать. Трагифарс затянулся.

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования специально для «Актуальных комментарие

Подробности от АК: http://actualcomment.ru/gremya-ognem-sverkaya-bleskom-stali.html

Да, это вам не зеленые фантики

Российские резервы вторую неделю подряд показывают рост после четырёхмесячного падения. Это происходит на фоне укрепления рубля. В феврале они сократились до минимума с 2009 года (376,2 млрд долларов).

23 декабря 2014 года стало известно, что золотой запас России вырос на 19 тонн. Он достиг 1.187,5 тонны – максимальный показатель за последние 20 лет.

Международные резервы – высоколиквидные иностранные активы, которыми располагают Банк России и правительство. Они состоят из иностранной валюты, специальных прав заимствования, резервной позиции в МВФ и золотого запаса.

Из Донбасса пишутЪ










  В Ждановку въехали к вечеру.




  От раздолбанного украинского блокпоста тянуло застарелой гарью, ветер рвал целлофан с окон горевшего рядом дома. Грязными наплывами лежал не стаявший снег.




   Было тихо. Ухало где-то далеко за, да и то с большими перерывами. Над крыльцом поселкового совета одиноко горела лампочка.




   Речник развернул "Ниву", подал Круглову ладонь:




  - Ну, все, отметишься в комендатуре, там скажут, где сможешь переночевать. Утром заеду. Паек выдали?




  - Выдали.




   Круглов выбрался в поздний ноябрь и хлопнул дверцей. "Нива" мигнула стоп-сигналами на повороте и пропала




  - Стоять! - шевельнулась тень у широких каменных ступенек. - Откуда?




  - С Ростова, - сказал Круглов.




  - Оружие?
 - Нет пока.




  - Доброволец что ли?




  - Почти.




  - На свет выйди, - попросила тень.




  - Без проблем.




   Круглов шагнул под лампочку, сощурился. Тень встала с ящика, превращаясь в средних лет небритого мужика в бушлате и ватных штанах.




  - Паспорт есть? Документы?




  - Найдем.




   Круглов сунул руку за пазуху и достал паспорт с вложенной бумажкой приказа. Мужик, раскрыв книжицу, подсветил фонариком фотографию.




  - Ага. Покури здесь пока, - сказал он и скрылся с паспортом в дверях.




   Круглов почесал затылок, оглянулся на темнеющее небо, на близкие дома, большинство окон которых были забиты деревянными щитами, затем сел на высокий бетонный бортик и нащупал в кармане куртки початую пачку сигарет.   Одну в рот, другую - за ухо.




  Кожей он чувствовал, что в него сейчас целят один или два ствола, поэтому закуривал не торопясь, даже подул на сигаретный кончик, чтобы заалел, разгорелся - пусть видят, не нервничают.




   Мужика с паспортом не было с полчаса.




  Круглов успел продрогнуть и выкурить сигарету номер два. Даже подумалось: что они там, отделение милиции из паспорта пробивают?




   В стороне прошмыгнул, почти сливаясь с забором и кустами на обочине, черный внедорожник. Какая-то женщина, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, прошла между домами.




  - Ну, все, порядок, - вернувшийся мужик отдал Круглову паспорт. - Ты это, извини, что долго, связь барахлит.




   Круглов пожал плечами.




  - Мне бы по поводу ночевки.




  - Это к Сергеичу. Налево и почти до упора. Он там еще.




  - Спасибо.




   Круглов поднялся по ступенькам. Дверь на разболтанной пружине скрипнула, не больно толкнула в плечо.








   После квартировавшего в здании территориального батальона остались тряпки, бутылки, гора пакетов то ли из-под еды, то ли из-под какой-то медицинской дряни и стойкий запах дерьма. В полутьме, наступив на пластиковую, громко кракнувшую поллитровку, Круглов чуть не упал. У стен по нужному рукаву коридора лежали щепки, гильзы, крошево штукатурки.








  - Разрешите?








   Он просунул голову в дверь с выбитым напрочь замком.








  - Что? - очнулся лысоватый, худой мужчина в камуфлированных штанах и свитере, скрючившийся под светом лампы на табурете. - Вы ко мне?








   Он подслеповато сощурился, трехпалой культей опираясь на заваленный бумагами стол.








  - Я - Круглов, - сказал Круглов. - Мне бы устроиться на ночлег.








  - Ах, да, - кивнул мужчина, привстав, - это действительно ко мне. Луцкий, Иван Сергеевич.








  - Круглов.








   Они пожали друг другу руки.








  - Что ж, - Иван Сергеевич опустил колпак лампы, осветив лежащую на столе карту Ждановки, испещренную пометками. - Сейчас многие дома пустуют, часть разграблена, отопления нет. Разве что центр...








  - Нет-нет, - Круглов подошел к столу, - мне бы частный сектор.








  - Там, конечно, люди готовы принять...








   Круглов провел ладонью над картой. Пальцы кольнуло.








  - Вот здесь.








   Луцкий приблизил лицо к указанной точке.








  - Я бы не советовал. Это Таранькиных дом.








  - И что?








   Луцкий помялся.








  - Маринка - баба беспутая, - нехотя произнес он. - И майданутая на всю голову. У нас пол-Ждановки таких. Вроде и видели, что здесь террбатовцы творили, а все равно... Расползлись по хатам, шипят... Маринку вроде и трезвой не видели.








   Круглов улыбнулся.








  - Ну, не отравит же?








  - С нее станется, - вздохнул Иван Сергеевич. - Так что?







   Он занес оттиск над клочком бумаги.








  - Давай, - махнул рукой Круглов.








   Печать шлепнулась на листок, оставляя фиолетовое пятно.








  - Ей потом по этой бумажке помощь выделят, - сказал Луцкий, что-то дописывая. - Так что ты ей отдай. Может, одумается баба. Дорогу найдешь?








  - Да я вон по карте вижу.








  - Вот здесь, - показал культей Иван Сергеевич, - двух домов нет - сожгли. Покороче будет, если напрямки. Только все же чего тебе к ней-то? Родственница?








   Круглов перебросил рюкзак с плеча на плечо.








  - Да нет. Посмотреть хочу.








  - Ну, посмотри-посмотри.








   Выйдя из поссовета, Круглов легко спустился с крыльца и зашагал по разбитому асфальту в частный сектор.








   Фонари не горели. В окнах домов чудились тени, но люди там двигались, или это был зрительный обман, Круглов сказать не мог.








   Война, выбитая из поселка, не ушла насовсем - то чернела обгоревшим остовом грузового автомобиля, то белела стащенными в кювет бетонными балками, то звенела вылетающими из-под подошв гильзами. Тишина, необычная для жилого места, тоже была ее заслугой - Круглов не слышал ни собачьего лая, ни бормотания телевизора или радио.








   Чем ближе он подходил к нужному дому, тем сильнее покалывало пальцы. У самого забора он их даже сжал и держал сжатыми, пока сетчатый забор не оборвался сваренной из стальных уголков калиткой.








   Сдвинув шпингалет, Круглов оказался во дворе, неряшливом, неухоженном, со снегом, лежащим на грядках, и разваленной поленницей. Макушка задела провисшую бельевую веревку. Прищепки заколыхались на ней.








   Дом был темен. Круглов, привстав на носки, стукнул костяшками пальцев в окно.








  - Хозяйка!








   Изнутри к стеклу, помедлив, приблизился огонек.








  Осветилось женское лицо, вязаная кофта с воротом. Стукнула форточка.








  - Чего вам? Вы кто?








  - Мне сказали, вы принимаете на ночлег.








  - Вы с бумажкой или без?








  - Да, мне дали.








  - Сейчас.








   Круглов уловил шаги, затем звякнул запор, и женщина возникла в дверном проеме, скрестив руки на худой груди. Свеча, поставленная сбоку, слабо освещала ее плечо.








  - Квиток дайте, - сказала она.








   В голосе ее сквозило непонятное напряжение.








  - Пожалуйста, - Круглов протянул клочок бумаги, выданный Луцким.








   Листок был выхвачен, словно это была крупная купюра.








  Женщина отвернулась к свече, сгорбилась по-старушечьи, жадно разглядывая подписи и печать.








  - Заходите, - спрятав бумажку в вырез кофты, посторонилась она. - В дверь направо.








  - Спасибо.








   Круглов вошел в едва разбавленную мерцающим светом темноту. Дом пах сыростью и гнилью, из глубины тянуло навозом. Скрипучие половицы прогибались под ногами.








   Дверь в жилые комнаты была приоткрыта, из нее выглядывал мальчишка лет шести, большеголовый, белобрысый, в камуфляжной курточке и носках.








  - Вы, дядя, к нам?








  - К нам, к нам, - сказала женщина.








   Она толкнула дверь через плечо Круглова.








  Внутри было нищенски-пусто. Безнадежно. Стол. Лавки. Голые полы. Застеленная драным пледом кровать. Такое Круглов видел в деревнях в девяностые. И то не во всех.








   В горле набух ком.








  Круглов шагнул, Круглов окунулся, неосознанно стараясь держать голову выше. Словно чтобы не нахлебаться этого всего.








  - Мне куда?








  - Сюда.








   Женщина проводила его во вторую комнатку, узкую, с кроватью, окном и шкафом без створок. Стену с порыжелыми обоями украшали цветные, вырезанные из журналов и газет фотографии: президент на трибуне, президент среди солдат, президент кому-то грозит, вскинув кулак. Наверное, в адрес России.








  - Чаем угостите?








   Лицо женщины выразило сложную гамму чувств, но в конце концов она принужденно кивнула, вцепившись в кофту пальцами.








  - Без сахара. Сахара нет.








  - Ничего, - улыбнулся Круглов. - Я, если позволите, пока распакуюсь тут. Вас зовут...








  - Марина.








  - Очень приятно.








   Круглов прикрыл за женщиной дверь. Свечу она унесла с собой, и стало темно. Синь в окне лишь слегка обозначила стены.








   Рюкзак брякнулся на пол. Вжикнула молния на куртке. Круглов сел на кровать, обхватив ладонями лицо. На миг ему захотелось заплакать, но он справился.








   Надо, надо работать, сказал он себе.








  Всхлип получился неожиданно, и ему пришлось закусить ребро ладони. Не до крови, но больно. Он посидел еще, собираясь, уталкивая слабость на дно души, затем вышел из своей комнаты в большую. Здесь горел огарок, и мальчишка рядом с ним болтал на лавке ногами.








   Где-то за стенкой пощелкивали дрова.








  Без верхней одежды Круглов обнаружил, что в доме холодновато.








  - Чай-то будешь пить? - спросил он мальчишку.








   Тот неопределенно пожал плечами.








  - Ясно, - Круглов сел рядом. - Как-то у вас тут зябко.








   Мальчишка вдруг рассмеялся. В глазах его отразился свечной огонек.








  - А вы, дядя, военный?








   Круглов вздохнул.








  - Можно сказать и так.








  - А где ваше ружье или автомат?








  - А мне не нужно. Я другого рода военный.








  - Разведчик?








  - Скорее, врач. Но особенный.








   Мальчишка скривился.








  - Стоматолог?








  - Вовка! - прикрикнула на ребенка появившаяся из темноты Марина. - Отстань от человека! Извините...








  - Андрей, - сказал Круглов.








  - Андрей, пойдемте сюда, - сказала она. - Здесь теплее.








  - А Вовка?








  - Он наказан.








   В закутке стоял маленький стол с табуретами, пламенела печная пасть. Печка была сделана из бочки. Ржавая труба, изгибаясь, уходила в дыру над окном. На узких полках стояла посуда - несколько алюминиевых мисок да пара блюдец.








   Круглов, испытав приступ боли и жалости, на мгновение отступил в темноту, чтобы не было видно ни глаз его, ни желваков.








  - Вы садитесь, - сказала Марина.








   Он, чуть выждав, сел, подобрав под табурет ноги.








  - Пейте.








   Марина подвинула ему жестяную кружку, парок из которой слабо пах чем-то травянисто-кислым. Отсветы свечи делали ее некрасивое лицо испуганным. Чего-то ждущим.








   Круглов вспомнил разговор с Луцким.








  - Это что? - спросил он.








  - Чай. Смородиновый.








  - Серьезно?








   Он посмотрел, как тискает свою кружку Марина, и бесстрашно отпил. Чай был совсем жиденький, вкуса смородинового не чувствовалось совсем. Хоть катай на языке, хоть обкатайся. Как же они здесь это пьют?








  - Вы пейте, пейте, - торопливо сказала Марина, заметив, что он поднимает голову.








  - Так гольный.








  - Мам! - в закуток припрыгал Вовка, дернул мать за рукав кофты, зашептал что-то на ухо, кося на Круглова из-под челки.








  - Погоди!








   Марина заслонила Вовку, что-то сунула ему в руки, не понятно, что - Круглов не увидел. Наверное, конфету. Или, скорее, кусок хлеба. Наказанный тут же убежал. По стене, по косому обойному рисунку плеснули тени.








   Круглов отхлебнул, затем поднялся.








  - Вы куда? - обеспокоенно спросила Марина. - Посидите, что ж вы.








   Она игриво развернула худые плечи, стараясь быть обольстительной и развратной. Ей совершенно это не шло. Но пальцы уже выковыряли верхнюю пуговицу из петли. Как висельник, она повисла на нитке.








  - Я покурю на крыльце, - сказал Круглов.








  - Я открою, - Марина подхватилась за ним следом.








   Круглов вдруг только сейчас осознал, что у нее короткая юбка в складку и голые, в пятнах синяков ноги.








   Дурочка совсем.








  - Марина, вы бы... - начал он, застревая в дверях.








  - Нет-нет, все нормально.








   Марина подсветила ему путь через сени.








  - Вы лучше идите в дом, - сказал Круглов, доставая пачку. - Холодно. Или тоже курите?








   Но дверь уже хлопнула, и вопрос сделался не актуальным. Н-да, курила ли ты на ночь, Дездемона?








   Сырая, промозглая темень заливала все вокруг. Казалось даже невозможным существование рядом других домов, улиц, людей.








   Круглов пожал плечами, запалил сигарету и, для верности досчитав до пяти, прищепил ее к бельевой веревке. Затем, пригибаясь, пошел по стылой земле в обход дома. Один раз под ногу попалось полено, другой раз он больно ударился косточкой о камень, но в целом подобрался к окну в комнатку без приключений. Маленький светодиодный фонарик у него всегда был при себе. Поворот основания фонарика до щелчка - и пятно синеватого света скакнуло сквозь стекло. Оно прыгнуло с подоконника на кровать, а затем метко перекинулось на Вовку, который деловито вскрывал ножом Кругловский рюкзак.








  - Воруем?








   Голос из-за стекла прозвучал, наверное, глухо, но оттого не менее страшно. Застуканный на месте преступления мальчишка с криком выскочил за порог. Освобожденная банка тушенки покатилась по половицам.








   Н-да, подумал Круглов, возвращаясь к крыльцу. Горловину, значит, растянуть не смог, попросил у мамки, чем вспороть ткань. Теперь по его милости зашивать.








   Марина, наверное, хотела закрыться от него на крючок, но не успела - они столкнулись уже внутри, в сенях, среди пустоты и тряпок. За отступающей, испуганно глядящей на него женщиной Круглов вошел в жилую половину.








  - Зачем же? - спросил он.








  - А есть нечего! - выкрикнула Марина, слепыми руками пряча Вовку за спину. - Уже неделю впроголодь живем.








  - Так спросили бы.








   Круглов сделал шаг, и женщина отступила к стене. Глаза ее сделались тоскливыми.








  - Спросишь вас!








   Вовка выглянул из-под руки.








  - Вы гадкий, - сказал он. - Ватник!








   Круглов вздохнул.








  - Странные вы.








   Развернувшись, он сходил в комнатку, взял рюкзак, подхватил тушенку с пола. Вернулся и, ни слова не говоря, будто гвоздь вбивая, грохнул банку о столешницу. Затем вторую. Марина вздрогнула. За второй - третью. Распустив горловину, выбросил добавкой к тушенке два килограммовых пакета риса, две пачки галет и упаковку сахара.








  - Но за это...








   Марина скривила губы.








  - Сынок, иди спать в маленькую, - сказала она, цепляя Вовку за плечо.








   Круглов чудовищным усилием не завыл в голос - так было противно.








  - Не надо, - процедил он сквозь зубы. - Вот этого - не надо, понятно? Мне нужен разговор. Откровенный.








  - И все?








   Марина посмотрела, не веря. Взгляд ее перескочил на продукты, потом вновь на Круглова.








  - И рюкзак зашить, - добавил он.








  - Это я хоть сейчас!








   Облегчение осветило Маринино лицо. Из некрасивого, помертвелого, оно вдруг сделалось ясным, почти одухотворенным.








   Рюкзак из рук Круглова перекочевал под свет свечи.








  - Я заплатку снутри сделаю, даже не заметите, - сказала Марина. - Только, извините, я продукты поховаю сейчас. Спячу. А то что им на виду...








   Она вскочила и торопливо сгребла весь Кругловский паек, прижала к груди. Хлопнула дверь. И куда спрячет? - отстраненно подумал Круглов. Закопает? Или в подпол?











 


Продолжение рассказа "Лекарь"



  Вовка ковырял в носу.








  - Так и живете? - спросил его Круглов.








   Мальчик пожал плечами.








  - А когда террбат стоял?








  - Они все время пьяные были, - сказал Вовка. - Мамка с ними пила, чтоб меня не трогали. А я в сене спал.








  - Ясно. А телевизора что, нет?








  - Разбили.








  - Все, я готова, - Марина появилась в дверях запыхавшаяся, с бутылкой мутной жидкости. Кофта топорщилась в карманах.








  - Это зачем? - спросил Круглов, кивнув на бутылку.








  - Ну так, откровенный же разговор. На-ка, сынок...








   Она выложила перед сыном несколько белоснежных кубиков сахара. Вовка сразу сгреб их себе в кулак, один сунул в рот. Зажмурился.








   Как мало надо для счастья!








  - Пойдемте к печке, - сказал Круглов.








  - Я, наверное, еще подтоплю, - сказала Марина. - Если разговор долгий. Вы же журналист? Или терапевт?








  - Почти.








   Чай в кружке был уже холодный. Круглов, взболтнув, выпил его махом. Глоток, будто ком снега, по пищеводу скользнул в желудок.








  - Вовка, ты ложись! - крикнула Марина, присев у печки.








  - Сейчас дососу и лягу, - деловито ответил Вовка.








   Марина раздула угли, добавила щепы и два куцых полешка. Отсветы пламени заплясали на лице. Как ей не холодно? - подумал Круглов.








  - Свеча еще есть? - спросил он, подмяв табурет.








  - Последняя.








   Марина, порывшись в оббитой тумбочке, достала искривленный стеариновый столбик. Круглов поджег свечу от вконец захиревшей преемницы, установил в центре стола.








  - Садитесь.








   Марина села.








  - Я выпью? - она вынула из бутылочного горлышка бумажную пробку.








  - Как хотите, - сказал Круглов.








   Он смягчил голос, добавил в него бархатной глубины. В груди затеплело, нагнетая жар к шее. Вовка выглянул из-за угла, постоял, посмотрел и скрылся.








   Марина прямо в кружку с чаем набулькала из бутылки грамм семьдесят. Перед глотком зубы ее звонко стукнули о жестяной край.








  - Волнуюсь, - Марина подняла глаза на Круглова. В них стыло странное, застенчивое выражение.








  - Ничего, - сказал он, - положите на стол руку.








  - Какую? Левую?








  - Левую.








   Грязная ладонь легла на столешницу. Круглов своей правой накрыл холодные пальцы с неухоженными ногтями.








  - Ай!








  - Что?








  - Колется.








  - Так и должно быть.








   Марина хихикнула.








  - Похоже на свидание. Рука в руке.








  - Почти, - сказал Круглов.








  - А что мне говорить? - спросила Марина.








   Огонек свечи дрожал между ними, отзываясь на дыхание то одного, то другого.








  - Что хотите. Где муж ваш?








  - Утек. Сгинул. Деньги взял, что были... - Марина отвернулась, сбивая со щеки непрошеную слезу. - Тогда как раз блокпосты появились, а он поехал за чем-то... То ли лежит где, то ли действительно бросил нас с Вовкой...








  - А войска украинские?








  - А с ними весело было! - с вызовом сказала Марина, глядя Круглову в глаза. - Весело! Тепло! Каждый день грели! Кричи только: героям слава! - и ничего.








   Она закусила губу.








  - Мы виноваты? - спросил Круглов.








   Марина шумно втянула воздух.








  - А кто же еще? Кто еще? Это все вы! Вы! Все вам мало!








  - Разве? А откуда вы знаете?








  - А у меня телевизор был! Там все про вас! Мы плохо жили, мы восстали, мы скинули старую власть. Но вы приютили! А надо было расстрелять!








  - Дальше, - попросил Круглов.








   Ему, в сущности, уже не надо было ничего делать, грязь, боль, безумие протянулись из Марины к нему. Он только принимал, втягивал в себя слова - жаркие, черные, липкие, страшные, клокочущие.








  - Мы - не Россия, поймите вы! - закричала ему в лицо Марина. - Украина - не Россия. Мы сами хотим, отдельно. Дайте нам! Мы ничего у вас не просим. Но вы же начинаете душить, сразу начинаете подло! У вас у самих ничего нет. Не умеете! Россия же сидит на советских запасах. Все разворовали. А когда нечего стало воровать, вы к нам! И труба вам нужна, и заводы наши нужны. Мы считали вас братьями, но вы все время с требованиями, с подковырками. Сдался нам ваш газ! Он даже бесплатный нам не нужен. У нас - дрова! Да, назло вам будем топить дровами! Что, съели?








   Марина перевела дух. Хотела вытянуть руку, но Круглов не дал. Глаза ее широко смотрели в пустоту.








  - Мы же все содержали! Крым был убыточный, восток был убыточный. Мы всей Украиной давали им жить достойно. Но власть, конечно, воровала. Поэтому майдан, он сам, это волеизъявление, мы прогнали Януковича. И стало лучше, свободней. Воздух очистился. За Януковича были только титушки и ФСБ. Хорошо, что он украл у вас три миллиарда! За это вы послали снайперов и взяли Крым. В нарушение всего! Там люди не голосовали, там был обман, они все сейчас плачут, потому что Россия их подло обманула! Продуктов нет, воды нет, электричества нет. А мы не даем, потому что еще приползут и попросят! Там все разрушено. Под дулами автоматов! Там сейчас в морду дают за русский язык! Да-да! Здесь, в Украине, должен быть украинский. Мы все украинцы. У нас украинский язык. А русский - не государственный, его не будет. Это не запрет, но зачем он нам? Это язык угнетения, язык лжи. Это временная мера, что мы все говорим на нем.








   Марина, не глядя, поймала бутылку свободной рукой и хлебнула прямо из горла.








  - Мы воруем газ! - она рассмеялась. - Как мы могли? Это ложь! Это же европейский газ. Украина хочет в европейскую цивилизацию, поэтому смешно! А вы навязали нам грабительский договор и хотите, чтобы мы не воровали? Даже если мы и взяли, это же вам даром досталось. Жалко вам, да? Мы - мирные. Мы не жгли. В Одессе была провокация. Там случайно сгорели. Случайно! Но это правильно! Они шли против Украины. Почему? Что страна-то им сделала? Теперь-то, конечно, можно выть! Я бы плюнула на их могилы, на кости их...








   Марина моргнула.








  - Еще, - сказал Круглов, чувствуя, как пот скользит по лбу и пропитывает брови и ресницы.








   Ему казалось, все сказанное Мариной, все пойманное им раздраженно жужжит внутри, в животе, в груди, в горле, колется, жалит, хочет вырваться из ловушки. У каждого слова - острые уголки. Украина. Огонь. Смерть.








   Он прикрыл глаза.








  - Дальше.








  - А дальше что? - усмехнулась Марина. - Дальше вы подняли Донбасс. Мало вам Крыма было! Мало! Самолет сбили, упыри! У всей вашей власти, у вашего Путина руки - по локоть в крови! Ваш "бук", ваши ополченцы! Наших там не было, никто не видел, как стреляли, а фотографии - неправда. И диспетчер - постановка. А самолет должен был упасть на вашей территории, чтобы вы были точно виноваты. Упыри! Кровопийцы! Так и жаждете большой войны. Но у нас нет войны, у нас - контртеррористическая операция. У нас - добровольцы, любящие Украину. И у них есть право уничтожать тех, кто Украину не любит! Кто поддерживает террористов! Даже женщин, даже детей! Потому что они нелюди! Мы к ним со всей душой... Мы не бомбим, не стреляем, но они же ненавидят нас, ненавидят Украину, ненавидят майдан и данную им свободу. Как с такими быть? Конечно, надо лишить их всего! Они не достойны жить. Они не достойны украинской любви. Пусть как хотят, но без нашего электричества, пенсий, денег...








   Круглова затрясло, но он сцепил зубы, грудью налег на стол.








  - Вы же сами их обстреливаете, чтобы потом сказать, будто это мы, украинцы, обстреливаем. Террористы насилуют и грабят, а у наших - приказ: не поддаваться! Мы защищаем! Голодные, без одежды, со старым советским оружием. Разве солдат не имеет права взять что-то, раз он защищает? Имеет! Но это единичное. Только там всех надо... Мы двадцать лет с ними, один язык, одна страна, а они! Кто они? Предатели! Что им Россия? Их за это надо в лагеря, в рабы, пусть искупают! Надо жестко, надо, чтоб страх был, чтобы мова от зубов... Кто не знает, того вешать! - Марина взвизгнула. - С нами вся Европа. С нами весь мир. ООН! Нас поддержат! Мы вбомбим Донбасс в шахты! И настанет мир! Мир! Украина... Укра... Ук...








   Глаза Марины расширились. Рот по-рыбьи беззвучно хлопнул. Она, выпрямившись, застыла.








  Круглов отнял руку от ее ладони. Пальцы совсем не чувствовались. В плече засела тупая, ноющая боль.








  - Укра... - прошептала Марина.








   Взгляд ее, обретая осмысленность, поймал в фокус Круглова. Несколько секунд она словно не могла справиться со своим горлом.








  - Украина, - наконец произнесла она слабым голосом, - не Россия...








   И скривилась, словно от непонятной горечи.








  - Украинцы, - прохрипела она, - исключительная нация.








   Ее вдруг перекосило, будто слова отдавали отвратительной тухлятиной. Круглов смотрел, как колеблются в настороженных глазах пойманные свечные огоньки.








  - Что? - проговорила Марина тихо. - Что вы сделали со мной? Верните, верните, пожалуйста. Я прошу вас, верните!








  - Что вернуть? - спросил Круглов.








  - Я не хочу! - вскрикнула Марина. - Вы что, не понимаете? Я хочу сойти с ума! Здесь нельзя без этого! Как жить? Здесь нельзя нормальному, когда тебя вчетвером, впятером, взводом... Среди сумасшедших можно быть только сумасшедшей. Что вы сделали?








   Она всхлипнула.








  - Марина... - сказал Круглов.








  - Верните! - вскинулась женщина. - Пожалуйста! Верните меня туда! На Украину верните, в тот мир! В тот!








   Ее худой кулачок стукнул ему в грудь.








  Круглов неловко отклонился, потом, поднявшись, неловко выставил руки - и Маринины удары обессилено заклевали предплечья. Один, случайный, правда, достал скулу.








  - Верните! Как мне жить? Как? Я не хочу... Понимаете?








  - Марина...








   Круглов кое-как прижал женщину к себе.








  Вовка, прибежавший на крик матери, вцепился ему в ногу.








  - Оставьте маму!








  - Господи! - заревела Марина, вырываясь. - Почему, Господи?! Я не хочу думать! Я хочу, как раньше. Мне страшно, поймите, страшно!








   Круглов все же удержал ее, и она, вздрагивая всем телом, в конце концов наклонилась к нему, прильнула, утонула щекой в плече. Устало, с черным мушками в глазах, он подумал: как бы не упасть, не грохнуться вместе на пол. Потом и не подняться будет.








   Затихший Вовка обнимал ногу - не вырвешься.








  - Вам надо поспать, - сказал Круглов, отворачивая нос от жестких, немытых Марининых волос. - Вовка, давай, отведи маму...








   Он кое-как отлепил их обоих от себя.








  - А я покурю на улице. Давайте, ложитесь...








   Его шатнуло, но ноги на автопилоте довели до крыльца сквозь сени. Он не сразу даже попал сигаретой в рот. Подавился коротким, кашляющим смешком - вот мазила-то! С пятого или шестого раза закурил.








   Тусклые звезды Донбасса мерцали во тьме над головой. Безучастные, холодные.








  Затянуться полностью не получилось - его повалило на стылую землю, и сигарета брызнула искрой во мрак.








   Круглов задергался, засучил ногами, дыша тяжело и хрипло, выскуливая отдельные слоги и звуки. Слова Марины умирали в нем, раздергивая тело на части, заворачивая руки, разбивая губы о хребет замерзшей грядки, заставляя сжиматься и изворачиваться от боли.








   Ватники! - толкалось изнутри. Ла-ла-ла-ла! Уроды! Сжечь! Только люстрация... Доблестная украинская армия... Любишь Украину? Надо любить! Мы тебя заставим... Ще не вмерла... Ну, повторяй, повторяй, не ной, сука... Ще не вмерла...








   Пять, десять секунд. Или минут?








  Затем было удивительно сладко лежать, не чувствуя ни холода, ни времени, ощущая лишь ясную пустоту.








   Где-то рядом шевелило ветвями дерево. Упокаивающе: ш-ш-ш, все хорошо, все кончилось.








  Круглов поднялся, кое-как отряхнулся, ощущая руки палками, сбил землю и снег с лица. С трудом сообразил, нашел глазами темную глыбу дома.








   Наощупь он добрался до узкой своей кровати в комнатке и, не раздеваясь, рухнул в мертвый, без сновидений сон.














   Утро вползло в сознание Круглова шорканьем веника по полу.








  Ших-ших. Тишина. Сизый утренний свет с красной рассветной полосой на стене. И снова - ших-ших.








   Круглов оторвал голову от кровати.








  В неплотно прикрытую дверь виделся сосредоточенно подметающий пол Вовка. Пыль и крупицы земли, маневрируя, будто армии перемещались с места на место.








  - Эй! - позвал Круглов. - Сколько времени?








   Вовка подбежал к двери.








  - А вы, дядя, уже проснулись? - спросил он, зажмурив один глаз.








  - Да, - Круглов сел на кровати.








  - Ура!








   Вовка исчез, простучали по полу ботинки, с натугой скрипнула входная дверь. Холодный воздух пошевелил занавески.








   Круглов вздохнул, почесался и обнаружил, что куртка его, почищенная, висит в шкафу на гвозде, а у рюкзака, лежащего на полу, линия ножевого разреза стянута аккуратными стежками. Сделалось вдруг легко.








   Круглов натянул не первой свежести носки, боты, в которых вроде бы и уснул, но во всяком случае, не помнил, чтобы снимал их ночью.








  - Вот, мам, он проснулся уже!








   Круглов вышел в большую комнату в самый раз к появлению Марины с сыном.








  - Здравствуйте.








   Марину было не узнать.








  Вместо легкого платья появилось худое пальтишко, вместо короткого бесстыдства ноги до колен закрывала плотная, вручную сшитая юбка. На голове - платок. Но главное было в другом. Лицо Марины светилось. Круглов видел много таких лиц, но каждый раз в нем оживало трепетное ощущение чудесного преображения. Словно новый человек вылупился из старого, пророс и новыми глазами посмотрел в мир.








   Губы у Круглова дрогнули.








  - А мы вас ждали, чтобы позавтракать! - радостно сказала Марина.








   Она свалила к печи нарубленную щепу.








  - Все хорошо? - спросил Круглов.








  - Да, - сказала Марина, гремя чем-то в закутке. - Я... даже не знаю... легко.








   Она появилась, держа маленькую, попыхивающую паром кастрюльку за продернутое через ручки полотенце.








  - Рисовая каша. Не на молоке, конечно. И хлеба нет.








  - Ерунда, - сказал Круглов, усаживаясь.








  - Ерунда, - повторил Вовка, забираясь на лавку.








   Марина поставила кастрюлю, зачерпнула ложкой. Хлоп! - островок каши в одну миску. Хлоп! - в другую.








  - Ешьте.








  - Горячая! - заулыбался Вовка, утонув мордочкой в пару.








   Марина потрепала его по макушке.








  - Вы знаете, Андрей, а мне жить хочется, - произнесла она, глядя на Круглова светящимися глазами. - Вроде как смысл жить появился. Светло на душе. Наревелась, конечно, вчера. И перед людьми стыдно... Очень стыдно. Но все равно... Я словно заново... Спасибо вам!








  - Ничего, все образуется, - сказал Круглов.








  - И еще! - Марина метнулась в сени и вернулась с банкой тушенки. - Вот, нам двух хватит. А там как-нибудь. Вы же тоже...








  - Спасибо, - улыбнулся Круглов.














   Речник ждал его на площади у поселкового совета.








  Круглов кинул рюкзак на заднее сиденье "Нивы", втоптал в землю окурок и сел рядом с водителем.








   Моросило. По лобовому стеклу елозили "дворники".








  - Куда сейчас? - спросил Речник.








  - Карта есть?








  - В бардачке.








   Круглов отщелкнул замок, достал карту, разложил, расправил ее, поплыл пальцем по области, над кружками населенных пунктов.








   Пальцы кольнуло.








  Круглов приблизил карту к глазам, разбирая название.






Онищенко снова в строю!

санитарная проверка

Россия пустила в ход тяжелую артиллерию. Началась масштабная проверка товаров из Украины. Фактически под проверку угодило практически все то, что Украина еще кое-как поставляет в нашу страну. Санитарным врачам региональных управлений Роспотребнадзора предписано начать проверку. В списке косметика, парфюмерия, мыло, моющие средства, обои, памперсы, мебель, постельные принадлежности, женские гигиенические прокладки и тампоны, детские пеленки, духи и туалетная вода. Короче, всё, до чего дотянул свои кровавые руки Роспотребнадзор.

Как сказано в письмах санитарным врачам: «Срочно в рамках осуществления санитарно-карантинного контроля, федерального государственного санитарно-эпидемиологического надзора и федерального государственного надзора в области защиты прав потребителей организовать мероприятия по выявлению продукции производства Украины, указанной в приложении, и проведению ее экспертизы».

Роспотребнадзор заявил, что «при получении информации о рисках безопасности и качества продукции при необходимости вводит режим усиленной оценки подконтрольных ведомству товаров, независимо от страны производителя». Чистящие порошки из Украины уже попали под запрет.

Нет, а какие были планы на Украине! Сказка, а не планы! Добиться ассоциации с ЕС, получать оттуда товары, а свои сплавлять в Россию, заодно реэкспортируя вещи из Европы. Зажили бы! А тут, как на грех, гадкий сосед не захотел, чтобы за его счет пиры закатывали – жить в ЕС, а торговать, как в ТС извините, не получится.

И что характерно, 20 лет пытаются на Украине за счет России поживиться и каждый раз облом. И заяц бы поумнел за это время, а там совсем одурели. Да еще ожидать, что Россия не обратит внимания на то, что доходы от экспорта идут на продолжение войны, на то, что Украина хочет забыть про свои долги России, на призывы отобрать собственность России и ее граждан.

А теперь и последней украинской промышленности кирдык придет. Хотя, конечно, Европа спасет, распахнет свой рынок для украинских духов и чистящего порошка и начнет покупать их, как горячие пирожки. Или я чего-то не понимаю?

По поводу поставок в бывшую украину мериканьского секондхенда

Абрамс сгоревший_3

Кратко о вчерашней новой национальной идее бывшей Украины, выразившейся в лозунге «Дайте нам 1000 Абрамсов, и к лету мы будем в Москве».

Для начала — общее количество Абрамсов всех модификаций, стоящих на вооружении США, на состоянию на сейчас чуть-чуть не дотягивает до 6.900 штук. А больше нет, и не будет, ибо единственный танковый завод «Детройтский арсенал» закрыт и, более того, снесен до фундамента.

Более ранние модификации еще как-то доводятся до ума, на это ремонтные мощности есть, но производства нет. И не намечается. Так что отдавать известно кому более чем седьмую часть наличной техники даже самая добрая жаба не подпишет.

Еще раз, крупно — танкового производства сейчас в Штатах нет, от слова вообще. Новых не будет.

Значительную часть из этих 6.900, около половины, составляют Абрамсы первой модели, М1. Для понимания — во время вторжения в Ирак экипажам М1 было категорически запрещено вступать в бой с иракскими танками Т-72 во избежание неминуемого фейла.

Их потолок, опять же по американским документам иракского периода, противостояние танкам Т-55 (советская разработка середины пятидесятых годов прошлого века).

Про более-менее современные средства ПТО я уже не говорю, даже РПГ-7 с тандемной гранатой для борта или кормы хватает за глаза.

Да что там РПГ, один из Абрамсов М1 в 2006 году был уничтожен (полностью сгорел) после однократного попадания из пулемета ДШК (12,7 мм), и это они еще с нашим КПВ, изначально спроектированным под патрон для противотанкового ружья (14,5 мм) не сталкивались.

И маленький штришок для оконцовки — по состоянию на «перед Тахиром» в Египте было как раз около тысячи Абрамсов. Давайте, расскажите мне о том, как это Египту помогло.
_____________________________________________
Про пулемет, правда. Там у Абрамса за башней вспомогательное энергетическое оборудование, прикрытое тонкой броней, чтобы турбину зря не гонять. Абрамс-то по сути танк противотанковый - для стрельбы с дальней дистанции по советской тяжелой бронетехнике. Так что забронирован он от противотанковых снарядов, а за башней, мол, мертвая зона да и вероятнойсть попадания очень мала... кто же знал, что иракцы будут по ним из рогаток стрелять?

Наркотики - смерть... или смерть наркотикам?

Фестиваль «Республика Каzантип» прекратил свое существование

Фестиваль электронной музыки «Республика Каzантип», закрылся из-за того, что оккупационные власти украинского Крыма не одобряют проведение таких мероприятий. Об этом в соцсети сообщил основатель фестиваля Никита Маршунок.

Новость сообщает «Пресса Украины».

Как сообщил Никита Маршунок, через непонимание органами власти Крыма фестиваля «Республика Каzантип», мероприятие вынуждено прекратить свое существование. Кроме чиновников, проведения известного фестиваля на территории оккупированного полуострова не одобряли отдельные пророссийские общественные деятели.

«Держись, лечись и помни, что Каzантип, конечно же, умрет в каждом из нас, как только мы перестанем радоваться жизни и танцевать на краю земли и воды», - написал в сообщении Никита Маршунок.

Напомним, что недавно глава администрации Евпатории Андрей Филонов заявил, что в Евпаторию возвращается «Республика КаZантип».

Затем в СМИ появилась информация, о том, что организаторы проекта КаZантип заявили, что получили неофициальное предложение от крымской власти. Чиновники любезно предложили территорию для проведения фестиваля. Таким образом в Евпатории хотят «привезти туристов в Крым», заявляли в администрации Евпатории.

Известно, что «Республика Каzантип» - фестиваль электронной музыки, который ежегодно проводился в Крыму с 1995 года. Это мероприятие было самым известным на территории бывшего Советского Союза.
http://peremogi.livejournal.com/8375252.html

Из комментов

Это то самое известное мероприятие, на котором собирались экстазийные торчки?
Ах, какая жалость. Кляты оккупанты. Того и гляди, еще дилеров посажают.

Отсутствие наркоманов и бля..й - вот последствия отказа от казантипа для Крыма. Нетолерантно!

Отказ от перечисленного наносит колоссальный ущерб слабеющей экономике Руины! Это поистине бесчеловечно

Ну, раз такое дело, не пропадать же ценным кадрам...
Можно собрать из всех желающих посетить это мероприятие отдельный батальон. Уже через сутки он возьмет штурмом Монголию, перебьет там всех зеленых восьминогих москалей, после чего уйдет к звездам, чтоб основать планету Новая Украина с разумными свиньями, летающими галушками и кибер-казаками

http://ic.pics.livejournal.com/dedo_medio/69449518/26699/26699_600.jpg

Захар Прилепин на линии

Захара Прилепина называют и «голосом поколения» - тех, кто оставил СССР в счастливом детстве, а вырос и возмужал при волчьем капитализме. Может быть, поэтому взгляд Захара на происходящее так интересен миллионам его читателей? Мы встретились с писателем накануне выхода его новой книги «Не чужая смута. Один день, один год». Это сборник колонок, путевых заметок, публицистических рассказов автора о событиях на Украине и в Новороссии.

Формула мути

- Захар, твоя книга - публицистическая ретроспектива событий минувшего года. Какая у тебя была самая главная и большая иллюзия в феврале 14-го?

- Я мог бы что-то придумать про свои иллюзии, чтобы показаться более рефлексирующим и повысить степень доверия к себе. Но я, когда перечитывал свои тексты, написанные до майдана и во время майдана, с удовольствием понял - у меня не было никаких иллюзий. Я сразу понимал и беспристрастно сообщил читателям, что: а) на Украине назревает гражданская война; б) поход Украины в Европу будет провален; в) закваска у «антикоррупционной» борьбы украинского народа в целом русофобская - они ведут себя так, словно все их проблемы им завезли из России. В то время как мы им никаких проблем не завозили и вообще не очень обращали внимания, что там у них происходит.

- Происходящее в Новороссии ты назвал смутой. В нашем понимании - это что-то стихийное, безрезультатное, так в школе учили. Так почему смута?

- Ну вы сами знаете ответы, товарищи мои. Потому что безвластие, приход временщиков, самозванцы, воры, припадочные кликуши - все они роем роятся и желают власти или внимания. И романтики тоже есть, они тоже романтично роятся и даже гибнут. И во всей этой мути ушлые дельцы извлекают свои интересы. Есть еще, конечно же, и Россия, которая, смотрела-смотрела, слушала-слушала все произносившееся в Киеве («На майдане работает русский спецназ!», «Завтра российские войска войдут в Киев и расстреляют майдан!», «Кто не скачет, кто не скачет, кто не скачет...»), потом - с явным неудовольствием - была вынуждена на эту муть отреагировать хоть как-то. Потому что муть мутью, но едва не половина населения Украины - это русские люди. Отвернуться от этого факта было нельзя.

С Захаром Прилепиным (в центре) журналисты «Комсомолки» встречались и в мирной Москве, и в пылающем Донбассе.

Излечение невозможно

- Война закончится рано или поздно. Опираясь на исторический опыт, удастся ли пересобрать эти территории?

- Это ж бесконечные процессы. В том виде, в котором Украина была в 1991 году, - ее не будет, это понимают все во всем мире, кроме нескольких тысяч нездоровых украинских блогеров. Крым никто не вернет, Новороссия уже есть, и вопрос лишь в том, на сколько увеличится ее территория. Уменьшиться она не может. Украинский народ не справился с очевидным имперским наследством, которое досталось ему в целом за так. В какой-то момент в Киеве твердо решили, что 20 миллионов - или чуть меньше - русских не живут на Украине дома, а пришли к ним в гости и поэтому должны участвовать в любом хоровом пении и прочих танцах, искренне воспринимать несколько безумную версию украинской истории как истинную. Когда русские, живущие на Украине, шепотом стали говорить, что все это их несколько напрягает, они услышали в ответ: «...Чего, я не поняла?! Либо заткнулся, либо вперед в федерашку, и там рот открывай. Тебе на русском не запрещают говорить? Будь счастлив! Украина - самая свободная страна на свете!» Подобным образом вели себя далеко не все на Украине - там огромная прослойка интеллигенции, чудесных, щедрых, добрых людей - но они, когда в их присутствие такое говорили, делали вид, что смотрят в сторону и ничего не слышат. Результаты - вот они.

- Есть такое мнение, что главная проблема - не военная победа над Украиной, а излечение наших братьев-украинцев от поразивших их мозговых хворей. У тебя есть какие-то рецепты?

- Нет, огромную часть населения никак не излечить. Украинцы действительно завершают сегодня окончательную стадию своего становления. Есть такая поговорка - «Бодливой корове бог рогов не дает», у малороссов имелся замечательный фольклор, шаг за шагом возникла своя литература, определенная национальная мифология, кулинария - но они не были Россией. А хотели ею быть. Иначе зачем они Рюриковичей рисуют на деньгах? Рюриковичи не имеют к украинской государственности никакого отношения. Потом героический иконостас Украины понемногу был создан - но так как основная проблема «профессионально украинствующих» была в том, что они не хотели быть «младше России», а хотели быть старше - почти весь героический иконостас Украины либо состоит из тех русских, что родились на нынешней территории Украины, либо из тех, что родились там и восставали против России. Этой антирусской традиции уже больше сотни лет - она не болезнь, она - часть украинского кровотока, часть системы. Любые попытки задавить эту традицию будут лишь ее усиливать. Надо тем, кто хочет на Украине жить русскими, дать шанс жить так, как они хотят. А остальных оставить в покое.

Украина для нас будет то же самое, что и Польша или Литва. В Великом княжестве Литовском тоже, знаете, были времена, когда огромное количество людей говорили на русском и от русских отличались весьма слабо, потому что они и были русские. Ну и что ж теперь поделаешь с тем, что эти территории нами потеряны или часть населения сменила веру и приняла правила других народов. Что-то теряем, что-то находим. Понятно, что жить отдельным украинским народом и знать, что есть такая повесть, как «Тарас Бульба», где весь нынешний русско-украинский конфликт описан и разрешен заранее, - это не совсем комфортно. Хотя, если объявить, что Гоголь - «предатель Украины», то тогда все становится на свои места. Но придется и огромную часть культуры объявить предательской, либо кастрировать, либо трактовать навыворот - но если хочется свободы и независимости, отчего бы не произвести такие штуки. Уже, собственно, произвели и еще много подобных штук произведут. Это их право. Без иронии говорю. Спустя какое-то время острота противостояния сойдет, появится своя украинская литература, а может быть, и первый, по-настоящему крупный украинский писатель или композитор, всемирно признанный, - и наши нынешние рассуждения окажутся уже вторичными, запоздалыми.

Аксиома вышиванки

- Что делать с украинской культурой, на которой пророс майдан?

- На той территории, что станет Новороссией, - всячески культивировать и вышиванки, и песни, и пляски, и Лесю Украинку, и жовтое, и блакитное. То есть те в Новороссии, кто считают русскую культуру родной, будут иметь свою культуру, а кто воспитан в украинских традициях - пусть их хранит. Чтобы хотя бы до какой-то части майданствующей Украины дошли вещи простые и добрые. Что есть Украина другая - Украина поэтичная, прекрасная, волшебная, гордая. Сестра России, мать своим детям, удивительная земля. Украина Гоголя, Хлебникова, Багрицкого и Лимонова, Украина Котовского, одесской литературной школы, маршала Рыбалко, «Молодой гвардии» и ополченцев Славянска. А есть Украина, вывернутая наизнанку, остервеневшая, полезшая на четвереньках в Европу, где ее никто не знает, не ждет и втайне воспринимает напуганно и насмешливо - Украина «лесных братьев», ссоры, хаоса, гиляк, низколобого национализма и смехотворных мифов. Украина казаков, пошедших служить турецкому султану или под гитлеровские знамена. И первая Украина до сих пор выигрывала вторую - не только в военном противостоянии, но и в культурном, и в метафизическом смыслах. И должна еще раз выиграть. И если тот украинский писатель и тот украинский композитор родится здесь - в осиянной братством с Россией Украине-1, - это станет очередной нашей победой и очередным уроком тем, кто думает, что признак цивилизованности - это антирусская душа и дурацкое скакание на площадях.

«А нужен ли нам Львов?»

- Все знают, что Россия поддерживает Новороссию. Но сама Россия что-то получила взамен, кроме санкций?

- Свою обычную судьбу: высокую ответственность за евразийское пространство и тот самый «русский мир», который существует и выдумкой не является. Россия получила верховную власть, которая теперь точно знает, что счастливой пенсии у нее на Западе не будет. Россия получила твердое осознание того, что в «общий европейский дом» нас не пустят - напротив, при первом же удобном случае выставят под дождь и лососины с бужениной лишат. Значит, нужно уметь добывать лососину самим. Так будет проще договариваться с цивилизованным миром. Мы уж не говорим про прочие «высокие технологии». Не знаю, как Россия, а лично я в Новороссии увидел, что мой народ и все народы, населяющие мою страну, способны порождать мужественных, суровых, жертвенных, бесстрашных мужиков - ополченцев, которые идут на войну, движимые исключительно идейными мотивациями. До недавнего времени я и не знал, что у нас такое количество силы и страсти в народе.

- Ты видел процессы, идущие в Новороссии в динамике. С первого твоего приезда до крайнего что-то изменилось? В ополчении, у местных чиновников, в лицах людей?

- Если сравнивать с тем, как изменилось отношение к Киеву и к Порошенко - о сложном отношении к России говорить уже будет проще. Кто-то рассержен, что Россия действительно не объявила полномасштабную войну Украине. Кто-то понимает, что Россия не могла этого сделать, потому что война была бы огромней и страшней и совершенно не ясно, где ее пришлось бы заканчивать. Во Львове? А нам нужен Львов? Я не уверен. В любом случае - бомбит-то Киев. Убийцы - в Киеве. И это все отношение определяет. И все эти утлые доводы на тему «ах, если бы не Россия - ничего бы не было» - в конечном итоге смехотворны. Да хоть из-за кого, а спусковой крючок вы нажали.

«Главное - не заморозиться»

- Будет ли на месте Новороссии русский град Китеж? Или Новороссия исчезнет, как когда-то Дальневосточная республика или Донецко-Криворожская?

- Града Китежа не будет, к сожалению. Там сильные мужики у власти, но Фидель Кастро - помимо того что был сильным мужиком, с какого-то момента точно понимал, что он собирается строить. Так вот, град Китеж там построить нельзя - потому что града Китежа нет поблизости, чтобы сверить чертежи. Советскую республику там строить не дадут, потому что левые чертежи тоже отчасти потеряны, отчасти залиты чернилами, да и, скажем, Пургин - правый, и Плотницкий едва ли левый, а Захарченко - просто реальный мужик, которому идеология по боку. В построение же социально ориентированного капитализма в отдельно взятом месте я не верю. Что до Русской республики - то я ж интернационалист, мне идеалы моноэтнических образований не очень понятны. Думаю, будут строить то, что строится, - лавируя между Россией и Украиной... Впрочем, та линия, которую взял министр иностранных дел ДНР - то есть попытка возглавить европейское «сепаратистское» движения - борьбу ирландцев, шотландцев, венецианцев и так далее за их самоопределения, - мне кажется вполне перспективной. Новороссии надо вести себя так, чтобы стать реальным европейским игроком - в чем-то более успешным и креативным, чем Украина. И тут потенциал есть. Главное, им не заморозиться раньше времени. Я ведь никогда не был противником революций - в Новороссии тоже случилась своя революция - и те боевые романтики, что там пришли к власти, - они дорогого стоят. Не обязательно их заменять профессиональными чиновниками. Пусть чиновники поработают на всевозможные инициативы революционных властей. Мы же видим, как мир по пути к прогрессу наглядно глупеет, какая скучная пошлость воцаряется вокруг. Новороссия имеет шансы запускать такие сложные и разнородные процессы, которые, скажем, Россия не рискнет себе позволить.

- Какой вариант развития событий в Новороссии для тебя был бы наихудшим?

- Если власть предержащие в Новороссии решат, в силу того или иного давления, максимально интегрироваться в Украину под видом автономии. Которую у них постепенно, конечно же, отнимут. Одна надежда на то, что они, зная нынешних майданных украинцев, на это не пойдут.

Украинское общество на майдане заразилось серьезным антироссийским вирусом, вылечить который одним уколом вряд ли возможно. Фото: Максим ЛЮКОВ/«КП» - Киев

Умиротворенный ком в горле

- Нас страшно потрясла эвакуация из Углегорска. Бабушка, шепчущая нам: «Деток спасайте, меня не надо». Как выяснили потом - учительница, выучившая полгородка... Были ситуации во время последних поездок, когда ком в горле?

- Да, конечно, много всего. Женщины в разбитом, разнесенном Дебальцеве, которые сидят в комнатке рядом с комендантом и решают - спокойно, непафосно, уверенно - самые важные дела: кого накормить, что с водой, что с теплом... Мужиков рядом нет, не знаю, где они, - но вот видел русских, прости господи, баб, которые чуть что: собрались и, подоткнув подол, начали все спасать. Только молодой, помоложе меня, комендант с автоматом на столе, невыспавшийся, уставший смертельно сидел там из числа мужчин - все, как из фильма про Гражданскую войну. Дети в детдомах по всей ДНР и ЛНР - когда воспитатель нам показывает окна, заваленные матрацами и рассказывает: часто стреляют через нас, во двор попадали бомбы - вот видите осколок в подоконнике? И дети спят под одеялами - тут же. Самый вид ополченцев - когда в ответ на бомбежку с той стороны отработали минометы с этой, и спокойный ополченец из Осетии родом подгоняет джип и говорит ровным голосом: «Сейчас ответка прилетит, поедемте». И едет с таким видом, как будто я попросил его за сигаретами свозить в ларек. Меня, собственно, интересуют не столько события, сколько человеческая мимика, человеческие реакции, человеческая моторика: эти врачи, эти учителя, эти старики, эти бойцы. Это необычайно.

- Захар, ты часто ездишь в Новороссию с гуманитарными грузами. Кем ты все-таки себя там ощущаешь? Писателем-публицистом, волонтером или, как в песне у Скляра, для тебя это форма сражения?

- Я езжу не только с гуманитарными грузами, но и по самым разным прочим делам. Соответственно и ощущаю себя свидетелем и, по возможности, участником всего происходящего. Последнее время я не очень понимаю, где я больше времени провожу - здесь, или там, или в промежуточном каком-то состоянии. В феврале-марте мы там провели две недели, на днях снова поедем, и, судя по всему, даст бог, это не последняя поездка. За те восемь месяцев, что я туда езжу, я как-то сроднился со всем этим - я там чувствую себя органично, ну в каком-то смысле - дома. То есть уезжаю оттуда - я возвращаюсь домой, к детям. А уезжая от детей в Новороссию - я возвращаюсь домой, к родным, к ополченцем. Мне хорошо - у меня всюду теперь близкие. А где у меня нет близких - пусть это будет их проблемой, а не моей.