October 26th, 2017

Маленький юбилей

Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий направило в Донбасс 70-ю колонну с гуманитарной помощью. Об этом сообщается на сайте ведомства.
«В 04:00 (по московскому времени. — RT) из Донского спасательного центра МЧС в сторону российской границы вышла 70-я колонна МЧС России с гуманитарной помощью для Донбасса», — говорится в сообщении.

В состав груза входят в том числе детские продуктовые наборы, литература и медикаменты.

Отмечается, что автоколонна проследует до пунктов пропуска «Донецк» и «Матвеев Курган» для прохождения необходимых таможенных процедур, после чего проследует до пунктов назначения в Донецке и Луганске.

В сентябре сообщалось, что 69-я колонна более чем с 400 тоннами гуманитарного груза для жителей Донбасса выдвинулась в сторону российско-украинской границы.
https://russian.rt.com/ussr/news/443168-mchs-rossiya-donbass-pomosch

Укроиньский зрадофил. Не путать с зоофилом!

В прямом эфире украинского телеканала нардеп партии "За життя" Вадим Рабинович в пух и прах разнес Петра Порошенко и действующую власть в Киеве, а также раскрыл преступную схему МВФ.

Накануне Петр Порошенко выступил на заседании Совета регионального развития в Киеве и заявил, что Украина мол развивается, а зрадофилы только и кричат, что все плохо. "Естественно, есть "зрадофилы", которым и тризуб над Кремлем поставь – они скажут, что криво стоит. Они и тут находят поводы для печали. И дороги кривые, и мосты короткие, и театры в исторический пейзаж не вписываются, и ремонты передвигаться мешают. И заводы не то выпускают, борщи не так варят. Критикуют, что президент, премьер и власть перерезают ленты, да еще и не на глобальных, а, представьте себе, и на локальных объектах", – заявил президент.
В эфире "112 телеканала" народный депутат Вадим Рабинович в пух и прах разнес эти слова Порошенко. Нардеп заявил, что он злостный зрадофил, так как не видит ничего, чтобы бы сделала власть для народа.

"Я злостный зрадофил, еще и глухой, и слепой. Я пытался себя заставить увидеть те заводы, которые поднимаются из руин, хорошие зарплаты. Но этого нет. "
По словам Рабиновича, Украина нуждается в срочной смене власти, причем на этот раз должны прийти совершенно другие политики, а не те, которые 25 лет руководят страной.
Источник: https://nahnews.org/997730-ya-zlostnyi-zradofil-poroshenko-dobet-stranu-rabinovich-opozoril-prezidenta-na-glazah-u-vsei-ukrainy?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Там, вдали, за рекой.... О русском колониализме


Присаживайтесь, присаживайтесь, дорогой мой... Рад, просто душевно рад вас видеть живым и даже в добром здравии, что по нынешним временам не то что удивительно, а... А, вижу, и у вас синячок-с? Да это не в счет. Меня вот в бок пичаком полоснули, я и то, хожу и радуюсь, что вскользь прошло лезвие-то, а не в почку. В почку супостат метил-то, ага. Шкура, что! Заживет...
А все почему? Что значит, потому? А! Так вы у нас еще и либерал? Нет? А что тогда, простите меня, старика, великодушно — херню какую-то несете про национальное... как вы сказать-то изволили? Национально-освободительное движение? Какое, нахер, у нас тут, в Восточном Туркестане, движение?!! Да у нас тут застой, как в хорошем болоте. Англичанка гадит, и все дела. И ничего не упрощаю.
Да вот, извольте-с. Сейчас я вам на пальцах все и растолкую.
Первым делом, разбаловали мы туземцев, вот что. Мне не верите? Вот вам журнальчик столичный! Некая госпожа Головина, проезжая со спутниками на Памир через наш Аллахом хранимый городишко, так писать изволила...Погоди... кровью, вишь, маленько замарано, страницы слиплись... ага. Читаю:
«Не то выдели мы на обратном пути в Россию в конце августа. Теперь пренебрежительное отношение к Русским било в глаза. Не солдаты обижали сартов, а сарт при нас бранил солдата дураком, за то лишь, что тот слишком, по его мнению, близко подошел к очагу, на котором тот варил свой палау. И солдат молча отошел. Дороги Русским не уступал никто, и мне пришлось заметить, что по приезде по сартскому майданчику военного Губернатора ни один сарт не поклонился, никто не встал не только из сидевших, но даже из лежавших! Смотрели на него во все глаза, но принять более почтительной позы не захотел никто, хотя, весь город знает Губернатора в лицо. Это мелочь, конечно, но она характерная!»
Вот так-то! А при туземном-то порядке, попробуй, любому сердару не поклонись! Мигом получишь палок, это в самом мягком и цивилизованном случае. А то, кряхтя, и на кол присядешь...
Восток, говорите, дело тонкое? Не спорю... а только понимает он силу. И любое наше мягкое, терпимое отношение к себе воспринимает как нашу слабость! А слабых здесь режут, как овец.
Никак туземец не может понять, что Русский человек не относится к чужим людям, как к скотине! Для него все перед Богом равны. И в любом туземце Русский видит прежде всего человека. А для туземца сие странно и не понятно...
Что значит, недовольны? Да мы их стоя ссать выучили! И срать стоя научим. Да-с.
Оккупировали? И что в сем плохого? Тут ведь что до нашего прихода было? Работорговля, чума да холера. А мы им дорогу железную, баню... Да видал я их бани! Ни помыться, ни попариться... Наши лучше. Да. Больницу. И библиотеку.
Недовольные? А как же.
Ну, прежде всего, всякие дикие муллы, которым обидно, что по улицам девушки с босыми лицами ходят... Почему дикие? Да вот наши, мусульмане, народ умный, храбрый да верный.
Тут, помню, поддерживал нас в стычке с текинцами эскадрон из Дикой дивизии, с Кавказа через море переброшенной... Ну, разговорился я за рюмкою чая с одним даргинцем... как мол, им с единоверцами-то воевать? А он мне говорит: и умереть-то им за Россию-матушку для них, джигитов, радостно и почетно!
А еще помню... Шли мы раз через Красные пески. Жара смертная. В буквальном смысле. Кто и поумирал, да... и вот, гляжу, наш казак подъехал к одному лезгину — нет ли, у тебя, братец, водички? Тот повздыхал, фляжку достал... там, видно, что на самом донышке булькает. Казак отхлебнул один глоточек, флягу возвращает... и протягивает серебряный рубль, в благодарность, значит! Так лезгин аж в лице переменился! С брата брать нельзя, говорит! Обидеть меня хочешь? Казак рубль на песок бросил, обнимает его,и сам, гляжу, чуть только что не плачет...
Вечером я их снова увидал. Лежит лезгин, обрывками бешмета перевязанный, а рядом, головой ему на грудь, давешний казачина... Видно, нес казак смертельно раненого побратима, пока текинцы самого не срезали...
Да, так вот. Здешние мусульмане, какие-то не такие... наши-то, татары, их и за мусульман не считают! Ваххабиты, дикари. Это вам первая причина. Обидно им, вишь, что мы, свиноеды,по улицам живыми ходим. Положим, сам я и сало-то как-то не очень уважаю, но попробуй им это объяснить...
А вторая причина, что железная дорога да библиотека не каждому и полезна! Вот, скажем, запретили мы работорговлю. А сколько народца здешнего с нея кормилось, а? И причем, со своей точки зрения, они были правы. Занимались почетным и полезным делом, вот, и в Коране про торговлю рабами ни одного запрета нет... А мы им всю малину обгадили. Из одного здешнего зиндана тридцать тысяч (вдумайтесь!) рабов выпустили — русских, персов, казахов... Ну, мало что было... Пытались, да, бывшие рабы бывшим хозяевам должок вернуть... Да мы им воспретили. Даже до расстреляния дело дошло, двоих бывших рабов, самых упоротых, вроде Спартака с Криксом, пришлось-таки...Да они вместо хозяев беглых за их семьи взялись... Что не есть гут. А теперь вот и думаю, а не напрасно ли мы справедливую месть воспретили? Да поезд уже ушел.
Ну, и чистая экономика. По железной дороге-то, в обмен на белое золото... ведь 78% хлопка с Туркестана идет, да! Пошли в наши края дешевые сапоги, да железная утварь, да ткани фабричные... Местные ремесленники и поразорялись.
Потому как наши товары, может, и не такие качественные, зато дешевые, потому что массовые. А вслед и дехкане полетели, так как хлопок вытеснил с полей арбузы, виноград да прочие дары Аллаха... А главное дело, вода! Кто больше местному водяному баю платит, тот больше воды получает. А где дехканину тягаться с хлопковым плантатором? Вот то-то и оно-то.
Ну, а на эту навозную землю наши соседушки с Индий слетелись. Большая Игра, говорите? Да уж не маленькая...
Потянулись простые купцы. Такие простые, что даром стали раздавать дехканам красивые халаты, тюбетейки, золотом шитые, да приглашать в Герат да Пяндшер. А там, совершено даром, раздавать серебряные монетки с ушками, чтобы было можно их как медали, на халате носить... мол, каждый медаленосец теперь двоюродный брат Бадшах ! И показывает такому дитю природы аглицкую винтовку Ли-Энфильд, одиннацатизарядную. Вот, говорит, у урусов-то, винтовка пятизарядная, так? А значит, Бадшах в Лондоне в два раза круче будет! Многие верили.
М-да-с. Копилось это дело не один год. Потому как подготовка шла тщательная, разведкой обеспеченная. Все знали: кто, где, когда... и что в летние лагеря, приказом из Питера, наши туркестанские батальоны без боевых патронов выходят, во избежание! Тоже прекрасно знали.
Что значит, не замечали?
Вот, перед самым возмущением я, вместе с ординарцем, поехал в Черный город. Гляжу, на всех перекрестках просто толпы дервишей да бродячих мулл, при виде меня плюются вслед да стихи из Корана вслух декламируют, скажи, как барышни на любительской сцене. Все кофейни переполнены, массы обкурившихся опиумом шатается меж двор по чужим махалля. Заехал я в оружейный ряд, шашку отпустить... не тут-то было. Во всех лавках оружие точат, аж рук недостает! Оружейники, говорят, в этот день просто нажились, ага... Я-то, за годы, малость,местный говор понимать стал. Жизнь заставит пироги есть. Слышу, вертящиеся дервиши в главной мечети уговаривают народ сделать доброе дело Аллаху и избежать всех бедствий избиением урусов... Мы давай скорей ноги уносить.
Но к вечеру вроде все утихло...
Мы же не знали, как оно было-то на самом деле? А было так. Появился среди местных один ишан. Образованный, гад. Из учителей. В Мекке побывал, стал хаджи. И стал он рассказывать, будто в Медине было ему откровение. Мол, надо объявить джихад, это первое дело. Потому как нравы сильно попортились! Вот мол, при старом хане-то. Поймают вора, на первый раз карают мягко, только одну руку отрубают. А на второй раз, уж и четвертовать могут. А урусы, то есть, вора берут, сажают в острог, сытно кормят, чисто держат. Даже казнить соберутся, так на кол не посадят, а только повесят, да и всё тут. От этого, говорил, все беды, никто ничего не боится, нравы ухудшились, все пьют, воруют и грешат развратом. И семьи не крепки. А во всем виноваты урусы, с их глупой мягкостью в управлении. От сего Аллах прогневался, и надо истребить всех неверных. А у него — ишана-то, грамота есть, от турецкого султана. Султан придет, порядок наведет! Все на майдан.
Ну и если бы на торговую площадь вышли, ничего дурного бы не сталось... вот, во время холерного-то бунта, как пошли громить больницу... как зачем? А почему они, докторишки, померших не дают в тот же день хоронить, да не где -нибудь, а прямо посреди родной махалля? Ну, наши полицейские три залпа дали, причем первый, поверх голов, туземцы и разбежались кто-куда.
А тут, решили (не иначе с подачи наших соседей, с Индии-то... их рука чувствуется!) начать тихо и быстро.
Первым делом, перерезали телеграфные провода да ямские станции... Кому не повезло в то время в дороге оказаться... Вот, военный врач Петров, намедни овдовевший, с двумя девочками, шести и восьми лет, им в руки попался... Врача резали прямо на куски, в глазах детей... Кстати, потом, как уж затихло, младшенькую, Вареньку, голубоглазую да белокурую, вернули! Привела за руку какая-то женщина в чадре да убежала. А к платьицу записка приколота, что мол, не оборвали с сего цветка лепестки наслаждений... А старшенькую, Наденьку, так и не нашли. Да...
А что наши? Был такой почтальон Степка Яковлев, наш, туркестанец... С двумя берданками более суток отбивался от трехсот головорезов! Сначала, с вышки отстреливаясь, истребил поболе полусотни. А как патроны вышли, да станцию его подожгли, в атаку пошел. И перед тем, как ему чикир-башка сделали, еще двух или трех прикладом успокоил...
А мы... Они-то, тишком, через сады к нашему летнему лагерю подобрались. У ишана-то, брательник в лавочке торговал. Уж такой услужлив был, подлец, хоть на чурек вместо масла намазывай. Он ходы-то и показал...
Подползли они... кто с кинжалом, кто с пичаком, что дыню резать, кто с палкой или мотыгой... И около трех часов, в самый глухой час, навалились... Один барак взяли. Без выстрела (да и стрелять-то им было почти не из чего). Сонных резали да душили, растерянных... двадцать две христианские души к Богу отошли... Ну, а как наши-то глаза продрали, озлились, да взялись за топоры да колья...
Били туземцев крепко, от всей солдатской душеньки. Но те давили числом... А патронов-то и не было. Почти не было.
Фельдфебель ротный, Хоменко Назарий, так потом говорил: взял ящичек, ни о чем не ведая, прибрал, не спросясь господина капитана (меня то есть), шоб воно просто було, як що, це воно завсегда краще, когда есть... Вытащил ящичек из-под койки, солдаты мигом расхватали, да при первых выстрелах инсургенты и побежали...
Однако, не все. Помню, стоит на краю лагеря старый мулла и Коран читает, при свече. Рядом, пара мюридов. Все бегут, халаты да чювяки на бегу теряют... а он стоит, монотонно головой, белой как снег, в белейшей чалме , кивает, и продолжает читать... А мюриды стоят и свечи держат. Так и пали, рядом с муллою, под штыками... И в лице даже не переменились.
Ну что... прорвались мы в расположение, вскрыли склады, заполнили подсумки. И пошли в город. Маршевым шагом. Шаг -залп. Снова шаг — снова залп. И штыками, все, что шевелится...
За двое суток весь город очистили. А потом полевой суд созвали...322 смертных приговора не ожидал никто. Местные говорили: Урусов кто-то подменил! Ведь раньше они в плен возьмут, водой напоят, накормят и — отпустят. А тут, вовсе пленных не брали. А кого брали, тем - «шпагатик».
Впрочем, повесили всего пятерых. Мать родная замахивается сильно, да не больно бьет. Остальных, в каторжные работы, пострадавшим в мятеже истцам — по пять тысяч рублей возмещения ( в счет чего на кишлаки, через которые мятежники шли, контрибуцию в миллион рублей наложили)
В целом, все затихло... На время. Потому как растет, ох растет в наших же школах юное, непоротое поколение местной интеллигенции, которое как раз лет через дцать про это самое, национально-освободительное, и заговорит... надеюсь, до сего не доживу...