July 8th, 2018

Спижжено у Ники

Одним из примечательных результатов недавно проведенного опроса ВЦИОМ, посвященного Гражданской войне в России, стала отмеченная социологами масштабная общественная реабилитация лидеров Белого движения. Прежде всего в глазах молодежи.
Спору нет, белым поспособствовало не только исчезновение обязательного идеологического прессинга советской власти, но и пиар.
Особенно с ним повезло Колчаку, на которого работают и репутация крупного полярного исследователя, и вполне приличный по качеству фильм «Адмирал» с отраженной в нём романтической историей с Анной Тимирёвой.
Ну так что ж в этом плохого? Чапаев – это стопроцентный продукт советского пиара (удачной книги Фурманова и удачного фильма братьев Васильевых).
Однако не то что до доминирования белой образности над красной, но хотя бы до их равноправия в общественном сознании ещё чрезвычайно далеко. Автор этих строк наглядно убедился в этом сам, когда написал небольшую колонку, посвященную легендарному матчу Россия – Испания.
Российские футболисты в белой форме яростно отбивались от «красной фурии». Во главе обороны стоял Кутепов, так что рядом прямо напрашивались Корнилов, Марков, Мамонтов и другие. На трибунах, размахивая трехцветными флагами, за наших футболистов болели девы в кокошниках, бояре, царь в шапке Мономаха, а сами футболисты истово крестились после забитых (или отбитых) мячей.
Нашим соперником стала великая команда из государства, которое сейчас оказалось на грани гражданской войны. С одной стороны, каталонский сепаратизм, сказывающийся на отношениях в команде, с другой – общая атмосфера в стране, где недавно произошел левацкий парламентский переворот.
Разумеется, не поддаться соблазну описать это сражение в метафорике «белые против красных» при таких вводных было невозможно...
Реакция на этот текст превзошла все ожидания. Раздался дружный, не побоюсь этого слова, разгневанный вой оскорбленного религиозного чувства. Верхом был упрек: «Да как вы смеете миг торжества и единения использовать для красно-белых баталий!».
Странный, по совести сказать, упрек из уст представителей идеологии, один из вождей которой в момент величайшего и чистейшего национального торжества в ХХ веке сказал: «Гагарин в космос летал, а Бога не видел».
Но эта реакция заставила меня задуматься – а как бы кто среагировал, если бы для описания того же сюжета я использовал бы левую культурную символику? Писал бы про «двух Че» – Черчесова и Че Гевару, называл бы Фернандеса «нашим интербригадовцем», а заработавшего для нас пенальти Пике – «пятой колонной», заметил бы «Не спрашивай, по ком звонит колокол – он звонит по испанцам». Пошутил бы на тему, что «Акинфеев сказал испанцам «No passaran» и пообещал прислать советников в Мадрид по футбольной линии...
Скорее всего, тем, кто возмущался «белой образностью», это бы понравилось. Ну а правые разве что презрительно пожали бы плечами: «чего взять с человека, учившегося в советской школе и росшего на советских книжках и фильмах».
Факт остается фактом. И у нас, и по всему миру культурная символика, связанная с левым, причем не только умеренно левым, но и с самым отчаянным левым радикализмом, вплоть до массовых убийств и терроризма, является стопроцентно легитимной.
Можно ходить в футболке с террористом Че и этим гордиться. Можно развешивать по стенам веселые картинки с Марксом, Лениным и Мао. Можно восхищаться режимом Северной Кореи. Можно подписывать петиции в поддержку Ильича Рамиреса Санчеса (террориста «Шакала»). Даже русскому национализму удалось зацепиться за некоторую публичную легитимность прежде всего в той левой форме, которую ему придали национал-большевик Эдуард Лимонов и пошедшее по его стопам молодое поколение.
Напротив, на «правое», связанное с национализмом, нелиберальным консерватизмом и монархизмом, наложено жесточайшее табу. Это всё немедленно штампуется «Гитлером».
Если вы используете звезду и серп и молот, то вам никому ничего не приходится объяснять. Если, к примеру, вы избираете символом крест, то вокруг вас непременно столпятся «возмущенные атеисты». Запрещать на стадионах чемпионата красный флаг ФИФА в голову не пришло (и тем характерней, что наши фанаты используют национальный флаг), а вот «имперку» сразу же и жестко запретили.
И тут перед Россией встаёт системная долгосрочная проблема.
Если мы определяем себя как страну, продолжающую тысячелетнюю историческую Россию, если мы признаем существование русской нации, если мы уважаем наши «духовные скрепы» (от этнической символики с боярами и кокошниками до православной религии), мы не можем жить в условиях тотального господства «левопатриотической» символики и полузапрета на «правое».
Хотя бы потому, что наша страна на глазах правеет, становится всё более консервативной и всё более отчетливо противопоставляет себя западному левому мейнстриму.
Именно так мы и воспринимаемся в остальном мире – русские крепко чтут традиции, не понимают всего этого глобального «гей-парада», уважают свою историю и большие патриоты. В то время как в Америке сносят памятники не то что генералу Ли – «рабовладельцу Вашингтону», в России возводят монументы Александру III и Николаю II.
Именно этот образ России создает магнетическое притяжение к нам в Европе и Америке – от трампистов до пришедших к власти в Италии и Австрии правых. Именно тут возникает правый интернационал, интернационал патриотов, которые поддерживают друг друга в борьбе за сохранение своей идентичности.
Мир увидел в современной России уникальный шанс – общество, которое без расизма, мужского шовинизма и неонацизма ухитряется поддерживать христианскую и европейскую цивилизационную идентичность, выстраивать привлекательную парадигму консервативного модерна. При этом на высоком технологическом уровне. Нам немножко завидуют и подражают.
Получилось у нас, будем честны, довольно случайно. Прежде всего, благодаря личным вкусам Владимира Путина, сформировавшегося в период короткой раннебрежневской «моды» на белых и сумевшего воспринять мощное интеллектуальное влияние Ивана Ильина.
Но системно к сохранению и развитию этого спонтанно возникшего образа России мы пока не готовы. В наше подсознание буквально вшита координатная сетка «красное-левое-хорошее-наши» и «белое-правое-плохое-враги».
На самом деле, в основе всей этой пошлости – банальное желание быть на стороне победителя и оправдать его любой ценой. Раз красные победили, значит, за ними была правда национальной истории.
Разумеется, подобное историческое «правое гегельянство» («всё действительное разумно», всё, что произошло и было правильным) – категорически неприемлемо.
К Гражданской войне этот принцип «победитель не всегда прав» особенно применим. И совсем уж бессовестно отнимать у белых право на память и честь.
Русские, возрождающиеся в качестве нации и укрепляющие её традиции, конечно, должны чтить людей, которые сражались за единую Россию, а не за Интернационал. За Отечество, а не за всемирную революцию, за Веру, а не за вскрытие мощей и безбожную пятилетку. И социальные лозунги о «благе простого народа» после трех голодух за 25 лет и введения колхозов тоже вряд ли могут приниматься в расчет.

Вне зависимости от того, кто и как относится к красным, симпатизирует или героизирует их, они не могут быть ни главными, ни тем более единственными героями современной России. Хотя бы потому, что сражались за «мир без Россий и Латвий».
Против такого мира без России сражались белые. И сражались геройски, отважно, будучи в меньшинстве, в условиях дефицита людей и ресурсов.
И конечно, именно образ белых героев актуален, если мы когда-то еще рассчитываем увидеть действительно единую Россию.
Я вспоминаю портреты Колчака, Врангеля и Деникина, висевшие у героя Донбасса Михаила Толстых (Гиви) наряду с фотографиями маршалов победы и современных российских военачальников, и понимаю, что только такая сквозная идентичность сможет сделать нас действительно сильными духом.
Я не призываю к административной зачистке нашего символического поля от красного, левого, коммунистического. Упаси Бог нам обезьянничать за небратьями.
Всё, что нам нужно, – это очищение собственного мозга от ввинченного нам подсознательного левого уклона. И искренние память, честь и уважение к тем, кто сражался и умирал за Россию.
Полностью здесь - https://vz.ru/opinions/2018/7/5/930941.html

Счастье по-советски

"Жили–были, варили кашу, закрывали на зиму банки. Как и все, становились старше. На балконе хранили санки, под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки. В общем, в принципе — не тужили. С расстановочкой жили, с толком.
Берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки. А в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.
Время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки, и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки. Фетр моль потихоньку ела, лодка сохла и рассыпалась. И змея, заскучав без дела, в водке медленно растворялась. Санки ржавились и рыжели. Испарялся закрытый гуччи. Жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.
Он пришёл, как всегда, внезапно. Мыла окна, и поскользнулась. В тот же день, он упал с инфарктом. В этот дом они не вернулись.
Две хрустальные рюмки с водкой, сверху хлеб, по квартире ветер. Полным ходом идёт уборка, убираются в доме дети.
На помойку уходят санки, сумка с лодкой, дырявый фетр. Платьем, вывернув наизнанку, протирают за метром метр подкроватные толщи пыли. В куче с хламом — духи от гуччи.
Вот для этого жили–были.
Вот такой вот "особый случай".

О новейших русских. Крымчане к ним тоже относятся!

Комментарий забаненного в этом посте "настоящего русского с Украины", сейчас проживающего в России, ожидающего гражданства России и требующего упростить процедуру его получения для "настоящих русских с Украины":

==
аффтар , что ж ты меня забанил ? обидно про расию правду читать ? ;))) ты как гомосексуалист наверное гордишься тем, что твой президент вован пукан тоже педераст ? дрочишь на него ? ;)

https://peremogi.livejournal.com/39004883.html
Ох, не зря, не зря в славном 1937 активно брали выходцев с КВЖД. Ведь это готовая пятая колонна.

Муций Сцевола, говорите?


Вот здесь это было:



Свое начало деревня Молога берет ещё с XII века, но статус уездного города был получен лишь в 1777 году. Пережил город и революции, при советской власти он стал районным центром, с населением 6000 человек.В Мологе было восемьсот деревянных зданий и ещё около сотни каменных.

Под водохранилищем оказалась не только Молога, но ещё 663 деревни и 3645 кв. км леса, были утеряны 140 церквей и 3 монастыря, 130 тысяч людей искали новый дом.

Русские Амуры


"В июле 1812 г. Лейб-гвардии Казачий полк замыкал отступательный марш армии первой армии Барклая-де-Толли и, где только представлялась какая-либо возможность, удерживал напиравшия на нашу армию французские войска. После оставления нами укрепленнаго лагеря при Дриссе, главные силы Наполеона направились к Витебску, по левому берегу Двины, а наша армия отступала к тому же городу по правому берегу этой реки. У села Будилова, французы, ночью, несколько раз предпринимали попытки переправиться на нашу сторону, но лейб-казаки зорко следили за всеми этими попытками и уничтожали их с уроном для неприятеля.
В полдень следующего дня, когда двигавшиеся на том берегу Двины колонны французских армий остановились лагерем для отдыха, граф Орлов-Денисов заметил, что один из неприятельских пикетов выдвинулся слишком вперед и стоит значительно отдаленно от своих войск.
Тотчас же в голове графа Орлова-Денисова блеснула мысль о возможности схватить этот пикет, и он обратился к лейб-казакам с предложением совершить этот подвиг. Охотников вызвалось много; начальство над избранными из них 25-ю удальцами выпало на долю поручика Венедикта Конькова, и он распорядился, чтобы вся команда его разделась донага, взяла с собою одни пики и села на разседланных лошадей. В глубокой тишине и скрываясь за возвышениями берега, эти храбрецы подошли к реке и пустили лошадей вплавь; чрез несколько минут они были уже на противоположном берегу и с такою быстротою бросились на французский пикет, что он не успел сделать и выстрела.
Поручик Венедикт Коньков поспешил отправить захваченный пикет к графу Орлову-Денисову, а сам выстроил свою команду к атаке, вихрем полетел к французскому лагерю, произвел в нем страшную панику и начал колоть ошеломленных французов. Весь лагерь вскакивает на ноги и спешит взяться за оружие, а наши удальцы, схватив нисколько неприятельских лошадей, мчатся уже обратно к Двине; привычные кони их не попятились от кручи обрывистого берега реки, сделали с него мощный прыжок, и наездники возвратились к своему полку, не потеряв ни одного человека."
Командир лейб-казаков ген. Иван Иванович Шамшев

Как опер ОГПУ восстание против коммунистов поднимал

Михаил Клеймёнов родился в 1902 году на Алтае и идеально подходил под стандарты чекистов: крестьянского происхождения, с начальным образованием и опытом низовой руководящей работы. До середины 1930-х годов советские спецслужбы из таких и набирали себе пополнение.
Будучи членом компартии с 1925 года, он после мобилизации в армию служил оружейным мастером в 28-м Ойротском кавпогранотряде ОГПУ. Вернувшись со службы, Клеймёнов работал в кооперации и даже организовал коммуну в родной деревне, а позже стал инструктором Троицкого райкома партии.
С таким резюме в 1930 году его выдвинули на чекистскую работу от Бийского окружкома ВКП(б). Во втором по величине городе региона Клеймёнов начинает карьеру, но вскоре его переводят в Барнаул. В тогдашнем ОГПУ сотрудники легко меняли профиль работы, переходя с оперативной на следственную или административно-хозяйственную и обратно. Михаил Антонович поварился в этом котле, познакомился с работой изнутри и набрался опыта.
Михаил Клейменов оказался шокирован тем, как сотрудники Барнаульского оперсектора ОГПУ фабрикуют расстрельные дела на "вредителей", которые вовсе и не были вредителями.
Collapse )

Еще о нищете в царской России


В конце XIX века тринадцатилетний Павел Попов вместе с группой крестьян-отходников из деревни Курганово, что под Солигаличем, строил дома в богатом ярославском селе Покров. Сначала работал на самых простых работах, но постепенно дорос до подмастерья. Увлекся узорной резьбой по дереву. Затем последовала работа в Твери, где на талантливого паренька обратил внимание некий известный московский архитектор, строивший дома и дачи в Подмосковье.
Вот это и есть дом, простого русского мастерового