August 5th, 2018

Голодающий Сенцов отказывается от исповеди


В субботу, 4 августа, исправительную колонию в Лабытнанги, где содержится украинский режиссер Олег Сенцов, посетил Иерей местного храма Святого Георгия Победоносца Богдан Василюк. Священнослужитель пообщался с политзаключенным.

Об этом сообщила пресс-служба правления Федеральной службы исполнения наказаний (УФСИН) России на [не на, а в! - eho] Ямало-Ненецком автономном округе.

24 канал сообщал, что 31 июля к Сенцову не пустили священника. Тот должен был передать политзаключенному письмо от вице-спикера Верховной Рады Украины Ирины Геращенко. Впоследствии в УФСИН заявили, что Сенцов якобы не просил о такой встрече.

"Во время обхода медицинской части учреждения Богдан Василюк зашел в палату, где находился осужденный Сенцов А.Г. Священнослужитель поинтересовался состоянием его здоровья. Олег Сенцов ответил, что чувствует себя нормально и находится под наблюдением медицинских работников. Жалоб на условия содержания у него нет", – заверили в УФСИН.

Согласно информации ведомства, иерей предложил политзаключенному поговорить без присутствия посторонних или исповедаться. "Сенцов поблагодарил, но отказался, объяснив, что помощи священнослужителя не нуждается", – добавили в УФСИН.

https://24tv.ua/ru/sencova_posetil_rossijskij_svjashhennik_politzakljuchennyj_otkazalsja_ot_ispovedi_n1010176

Классика не стареет. Об маленьких украиньцях

Тарас Шевченко "Хохлы" 1851
"Хохол останется хохлом
Хоть ты пусти ЕГО в Европу
Где надо действовать умом,
Он напрягает только жопу.

И потому-то на Руси
Завещано аж Мономахом:
"Связаться Боже упаси!
С тремя - жидом, хохлом и ляхом ".

Коварен жид, хотя и слеп ;
Кичливый лях - похуже бляди,
Хохол же - съест с тобою хлеб,
И тут же в суп тебе нагадит" (с).

"Хохлы" Т.Г.Шевченко 1851 г

Интересное кино...

Но когда НКВД начало проверять анкетные данные руководителей Украины, выяснилось, что никакого пролетарского прошлого у Никиты Сергеевича никогда не было, и об этом узнали Ежов, Молотов, Маленков, Сталин. Видимо, последний и приказал Никиту Сергеевича не трогать несмотря на такой компромат — наоборот, он считал, видимо, что с таким прошлым Хрущёв будет ему предан.

По словам местных жителей села Калиновка Курской области, Никита Хрущев и его сестра Ирина были незаконнорожденными детьми местного помещика — поляка Александра Гасвицкого, у которого их мать работала в услужении. Когда Никита подрос, Гасвицкий помог своему 20-летнему сыну освободиться от призыва в армию в 1914 году и устроиться в команду по управлению имениями к скупавшему земли своему знакомому этническому немцу Киршу из Юзовки. Этот район Донецка до сих пор называется Кирша. То есть, ни пастухом, ни шахтером будущий первый секретарь, на самом деле, никогда не был — был только «эффективным менеджером».[7][8][9]

7. Никита Хрущев: жизнь с фальшивыми документами
https://am-world.ru/nikita-xrushhev-zhizn-s-falshivymi-dokumentami/

Да, это вам не замполиты...


Из Морского устава 1853-го года:

565. Священник обязан посещать страждущих, подавая им духовное утешение и заботясь о своевременной исповеди и причащении Св. Тайн опасно больных. Во всех случаях, когда признает нужным, он доводит до сведения командира, в каком положении найдены им больные.

566. Перед боем, если командир признает возможным, священник служит молебен с коленопреклонением о даровании победы, обходит палубы и окропляет корабль и команду святою водою. Во время сражения он должен находиться при раненых, подавать им возможное пособие и утешение, исповедовать и приобщать умирающих и тяжело раненых, которые того пожелают.

А я имею право вспомнить о судьбах священников, разделивших судьбы своих кораблей и своей паствы. К примеру, в числе священников, погибших в русско-японской войне, были иеромонах Алексий Раевский с броненосца “Петропавловск”, иеромонах отец Назарий с эскадренного броненосца “Князь Суворов”, судовой священник отец Александр Недрыгайло с эскадренного броненосца “Александр...”, иеромонах отец Виктор Никольский с эскадренного броненосца “Ослябя”, судовой священник иеромонах отец Кирион с эскадренного броненосца “Наварин”, иеромонах Федор Хандалеев с крейсера 1-го ранга “Светлана” и другие.

29 октября 1914 года недалеко от Севастополя огнем немецкого крейсера был поврежден минный заградитель «Прут». Чтобы не достаться врагу, командиром был дан приказ открыть кингстоны и подорвать днище корабля. Отплывая от гибнущего корабля, уцелевшие моряки увидели на горящей палубе священника в полном облачении. Восьмидесятилетний иеромонах Антоний, много лет проплававший на российских кораблях, не пожелал покинуть смертельно раненых моряков на гибнущем корабле и сам погиб с крестом в руках, до последней минуты благословляя свою паству.

Священники, проявившие героизм во время боевых действий, награждались наперсным крестом на георгиевской ленте. А титул георгиевского кавалера, как мы знаем, заслужить можно было только личным незаурядным мужеством

Веселые картинки

Рисовал Коля-Балаболкин, сиречь, Николай Бухарчик, любимец партии (тм)

Всесоюзный козел балетоман староста

Лидер Коминтерна Зиновьев

Ксендз "Не посмеют, пся кровь!"

Наденька "Мы найдем ему другую вдову" Крупская

Аарон "Закрыть это отделение милиции" Сольц
Стая единомышленников, блядь!

Любовь и арбузик

- Она очень некрасиво жрет арбуз! - говорит мой друг. - Я ее брошу.
- Из-за арбуза?!
- Из-за арбуза. Понимаешь, я, когда вижу, что она меня тащит во фруктовый ряд в супермаркете, сразу весь испариной покрываюсь. Чувствую трагичное. Говорю: «Ты, котик мой, винограду захотела, да?». Она мне: «Нет, зайчик, не винограду». Я говорю: «Может голубики, душа моя?» А она: «Нет, драгоценный, не голубики», - и тянет меня нежно за рукав, словно в спальню. «А что? Яблочки? Персики? Сливы? Дыньку хотя бы?» А она: «Нет, любимый! Я хочу арбузик!» И катит, сука, двенадцатикилограммовый на весы. Раком станет и двумя руками толкает ягодку размером с мое горе. А когда устает, ногой его так нежно подпихивает, будто прощупывает живой он или помер. Потом на кассу, в машину, на кухню. Я ей говорю: «Давай, родная, я тебе арбузик почищу. Кубиками нарежу, м? Красиво все сделаю, как в ресторане» А она мне: «Не нужно, сладкий, не утруждайся, я сама». И знаешь, что делает? Хуяк его ножом посередине на две половинки и все. Вся сервировка! Берет ложку, садится на диван полулежа, кладет на пузо пиздюка этого алого и давай наяривать! Минут семь ложкой и ртом работает, потом начинает постанывать. «Я, - говорит, - бусеночек, умираю. Дышать не могу, вызывай скорую». И косточки по бороде спускает. «Так может, солнышко мое на голову ударенное, - отвечаю, - стоит арбузик больше не есть? Перестать откушивать шикарной жизни? Отодвинуть?». И это ее будто подстегивает, представляешь? Глаза загораются, спина вытягивается, мускулы руки у ложки твердеют. «Не отдам!», и снова давай его жрать. Щеки розовым отливают, по локтем течет, волосы, периодически окунаясь в этот тазик с жижей, блестят, как у морского льва. Неописушка, какой пиздец. Еще через 10 минут стоны усиливаются: «Я, - говорит, - бельчонок, кажется, сдыхаю. Пузу – жопа, жопе – вафли. Рожаю я. Посмотри на живот, он сейчас даст трещину, нашим первенцем станет ягодный мякиш. Назовем его Ашот? В честь продавца. Спаси меня». «Так может, гаденькая моя девочка, - отвечаю, - просто, блядь, перестанешь есть это?! Ведь необязательно же за один заход 6 килограммов в себя упокоить. Можно же чуть-чуть! Грамм двести! По-человечески! Ну я тебя прошу…» Не успеваю я договорить, как у нее глаза кровью наливаются (а может это уже арбузный сок к мозгу подошел?). Она расстегивает ширинку, бежит в туалет, возвращается в комнату и говорит: «Все, малыш! Все хорошо. Не беспокойся. Я спаслась!» И идет на кухню за второй половинкой.

- Перетерпи до октября, - говорю я. - Там сезон закончиться, глядишь, она и про тебя вспомнит.
- Нет в этой женщине бога, - отвечает мой друг. - Когда закончится арбуз, начнется айва, хурма и апельсины, еще какая-нибудь шляпа! Можно я лучше сейчас ее брошу?

Можно.

Потому что это у него не по-настоящему. Ведь в любимой женщине нравится все. Даже присохшая к сосочку арбузная косточка.

Рукописи не горят!


7 мая 1926 года в квартиру Булгакова пришли с обыском. Жена писателя запомнила имя следователя – Славкин, с ним был его помощник в пенсне и арендатор дома в качестве понятого. Хозяина квартиры не оказалось, без него обыск не начинали. Сидели, молчали.

Арендатор рассказал анекдот:

«Стоит еврей на Лубянской площади, а прохожий его спрашивает: «Не знаете ли вы, где тут Госстрах?»

- «Госстрах не знаю, госужас вот…»

Рассказчик захохотал. Опять молчали – до прихода хозяина. И тут гости взялись за дело. Не церемонились – переворачивали кресла, кололи их какой-то длинной спицей.
Булгаков сказал:

-Ну, Любаша, если твои кресла выстрелят, я не отвечаю…

Словом, все было совершенно «по Булгакову» - как в его книгах.

«- А вот интересно, если вас придут арестовывать? – спросила Маргарита.
- Непременно придут, очаровательная королева, непременно! – отвечал Коровьев, - чует сердце, что придут, не сейчас, конечно, но в свое время обязательно придут».

У Булгакова были изъяты рукописи «Собачьего сердца» и три тетради дневника. Писатель упорно добивался возвращения рукописей, обращался к помощи Горького, Екатерины Павловны Пешковой.

3 октября 1929 Булгакова вызвали в Политуправление и наконец отдали рукописи.

За эти три года государственная удавка плотно затянулась на шее писателя. Пьесы его запретили к представлению в СССР, беллетристику не печатали, на работу не принимали. Откровенные записи дневника были использованы против него.

Что же делает Булгаков с возвращенными рукописями?

«Ломая ногти, я раздирал тетради, стоймя вкладывал их между поленьями и кочергой трепал листы. Пепел по временам одолевал меня, душил пламя, но я боролся с ним…»

Булгаков сжег свой дневник, отбывший более чем трёхлетний срок на Лубянке. Но рукопись не исчезла. Её сохранили там… В ОГПУ рукопись, прежде чем вернуть автору, предварительно перепечатали, копия благополучно пролежала до наших дней.

Случилось ещё одно из булгаковских чудес.

Смерть украиньця

МЕРТЬ УКРАИНЦА

Всеволод Емелин

Арбайтер, арбайтер, маляр-штукатур,
Подносчик неструганных досок
Скажи мне, когда у тебя перекур?
Задам тебе пару вопросов.

Скажи мне арбайтер, сын вольных степей,
Зачем ты собрался в дорогу?
Зачем ты за горстку кацапских рублей
Здесь робишь уси понемногу,

Сантехнику ладишь, мешаешь бетон,
Кладёшь разноцветную плитку?
Зачем на рабочий сменял комбиньзон
Расшитую антисемитку?

Скитаешься ты в чужедальних краях,
По северной хлюпаешь грязи.
Ужель затупился в великих боях
Трезубец Владимира князя?

Не здесь же где щепки, леса, гаражи
Тараса Шевченко папаха лежит?

Ты предал заветы седой старины,
Не вьются уж по ветру чубы.
Не свитки на вас, даже не жупаны,
Усы не свисают на губы.

О чём под бандуру поют старики?
Почто с москалями на битву
Не строят полки свои сечевики
Под прапором жовто-блакитным?

Где ваши вожди, что блестя сединой,
Пируют на вольном просторе?
Шуршат шаровары на них шириной
С весёлое Чёрное море.

Щиты прибивают к Царьградским вратам,
Эпистолы пишут султанам
Хмельницкий Богдан и Бендера Степан,
Другие паны-атаманы?

Где хлопцы из прежних лихих куреней
В заломленных набок папахах,
Гроза кровопивцев жидов-корчмарей,
Гроза янычаров и ляхов?

Ты скажешь, что в этом не ваша вина,
Но ты не уйдёшь от ответа.
Скажи, где УНА? Нет УНА ни хрена!
УНСО налицо тоже нету.

Он медлит с ответом мечтатель-хохол,
Он делает взгляд удивлённый,
И вдруг по стене он сползает на пол,
Сырой, непокрытый, бетонный.

– Оставь меня, брат, я смертельно устал,
Во рту вкус цветного металла,
Знать злая горилка завода “Кристалл”
Меня наконец доконала.

Раствора я больше не в силах мешать, –
Успел прошептать он бригаде, –
Лопату в руках мне уж не удержать,
Простите меня, Бога ради.

Последняя судорога резко свела
Его бездыханное тело,
Как птицу ту, что к середине Днепра
Летела, да не долетела.

Не пел панихиду раскормленный поп,
Не тлел росный ладан в кадиле,
Запаянный наглухо цинковый гроб
В товарный вагон погрузили.

В могилу унёс он ответ мне. Увы…
Открыли объект к юбилею Москвы.

Всё было как надо –
Фуршет, торжество.
Там фирма “Гренада”
Теперь, ООО.

У входа охрана
Взошла на посты.
Шуршат бизнес-планы,
Блестят прайс-листы.

И принтер жужжит
На зеркальном столе,
Не надо тужить
О несчастном хохле,

Не надо, не надо,
Не надо, друзья.
“Гренада”, “Гренада”,
“Гренада” моя…

… И только ночами,
Когда кабаки
В безбрежной печали
Зажгут маяки,

И сумрак угарный
Висит над Москвой,
Украинки гарны
Встают вдоль Тверской,

Охранник суровый
Отложит свой ствол,
Из тьмы коридоров
Выходит хохол.

Суров он и мрачен,
И страшен на вид,
Он – полупрозрачен,
Проводкой искрит.

Он хладен, как лёд,
Бледен, как серебро,
И песню поёт
Про широкий Днiпро,

И фосфором светит.
И пахнет озон.
Пугает до смерти
Секьюрити он.

А знаете ли вы що...


Моя мама всегда была замечательная кулинарка и рукодельница. ... Мне к окончанию школы сшила и щедро украсила разноцветной вышивкой шелковую украинскую рубашку - такие в народе называли антисемитками В. Н. Войнович, «Автопортрет» // «Эксмо», 2010 г.