?

Log in

No account? Create an account

Печальный странник

Что вижу- о том и пою!

Удивительно...
holera_ham
... как простое сообщение про установку в новых русских тепловозах микроволновки и биотуалета
https://peremogi.livejournal.com/47334968.html
вызвало такую чудовищную душевную боль?
Причем як у маленьких, адекватных, умеренных русскомовных украиньцев, так и у коммунистенко бывшей страны вредных советов?
Значит, все правильно делаем.
А посему, традиционный обзор событий одного дня самого обычного региона Великой России, где нет ни нефти, ни газа, ни золота с алмазами. Да у нас даже Кадырова нет, которому аллах регулярно что-то посылает(с)
И тем не менее:

Победителей VI Всероссийского фестиваля «Армия России-2019» наградили в Национальном центре управления обороной РФ. Были награждены военнослужащие, которые добились высоких показателей в своей служебной деятельности. Об этом сообщает РИАМО.

В торжественной церемонии приняли участие министр обороны РФ Сергей Шойгу и губернатор Московской области Андрей Воробьев.
Read more...Collapse )
_________________________________________
Ну, собственно, вот так и живем. Боюсь, что МАУУ эта подборка принесет очередную боль.Как и адептам СССР-2.0.
Но, что делать, надо терпеть, украиньци!

Братишка
holera_ham
Однажды император Николай Павлович встретил крестьянина и удивился, насколько этот крестьянин похож на него.
Государь и спрашивает:
- Скажи-ка, мужичок, не прислуживала ли случайно твоя мать во дворце?
- Нет, Ваше Императорское Величество. Но мой отец в лакеях, да - прислуживал.

Коммунист, лживый мерзавец
holera_ham

На самом деле, княгиня была совсем не глухая,ей надо было получить хотя бы такой документ...
«Десять лет мы ждали отца, – рассказывает Елизавета Давидовна Ривчун. – Потому что когда мама пошла узнать о его участи, ей сказали: “Ваш муж осужден на десять лет без права переписки”. А так как мы думали, что это правда, раз нам в таком солидном учреждении говорят, то мама его и ждала десять лет. Так одна и прожила всю свою жизнь».

Родственники осужденных на 10 лет "без права переписки" продолжали искать своих близких, не зная, что их поиски были заведомо обречены. Вот типичное письмо. Учительница В. И. Кургузова просит руководство страны помочь ей в поисках мужа – арестованного в 1934 году руководителя метеослужбы СССР А. Ф. Вангенгейма: "С 1937 года я ничего о нем не знаю, несмотря на все мои запросы. 28 июня 1939 г. мне ответили, что Вангенгейм А. Ф. жив, работает. В 1937 г. дело его пересмотрено ОСО Ленинградской обл. и снова ему дали 10 лет, не считая прежнего срока отбытия. Из Соловков он переведен в дальние лагеря, лишен права переписки. Я считаю, что он является жертвой со стороны врагов народа. Я убеждена, что высылка моего мужа есть результат недостаточно проверенных материалов..." Ответа нет. В 1940 году В. И. Кургузова пишет в очередной раз: "...с 1937 года я ничего о нем не знаю. <...> Прошу выяснить и сообщить мне, где он сейчас находится. Мои обращения в НКВД никаких результатов не дали". Не ответили и на этот раз, как не отвечали раньше. В 1946 году она задала только один вопрос: "Жив он или нет?" И снова молчание. Никто не написал ей, что ее муж был расстрелян еще в 1937 году.
Близкие приговоренного считали каждый год и верили, что через десять лет он вернется домой. В середине 40-х годов сроки первых осужденных на "десять лет без права переписки" стали подходить к концу. Родственники надеялись на объявленную в связи с победой в войне амнистию, но и после нее никто из "дальних лагерей" не возвращался. И тогда во властные структуры посыпались запросы о судьбе репрессированных. В приемных НКВД, в письмах Сталину, Калинину, депутатам Верховного Совета люди спрашивали: где наш отец, муж, сын, брат? Многие не только писали, но и сами приезжали в Москву, требовали ответа. Уже в сентябре 1945 года начальник 1-го спецотдела НКВД полковник Кузнецов докладывал народному комиссару внутренних дел СССР Л. П. Берии:

"…В -связи с истечением десятилетнего срока в приемные НКВД–УНКВД поступают многочисленные заявления граждан о справок о местонахождении их близких родственников, осужденных названным выше порядком. Докладывая об изложенном, полагал бы необходимым установить следующий порядок выдачи справок о лицах, осужденных к высшей мере наказания: Впредь на запросы граждан о местонахождении их близких родственников... сообщать им устно, что их родственники, отбывая срок наказания, умерли в местах заключения НКВД СССР".
Предложение Кузнецова было рассмотрено и принято, о чем свидетельствует приводимый ниже документ.

Докладная записка В. Н. Меркулова, В. В. Чернышова, Б. З. Кобулова Народному комиссару внутренних дел СССР Л. П. Берии:

"По существу предложения начальника 1 спец-отдела НКВД СССР полковника тов. КУЗНЕЦОВА о порядке выдачи справок членам семей лиц, осужденных к высшей мере наказания бывшими тройками НКВД, Военной коллегией Верховного суда СССР и в особом порядке, считаем целесообразным:
Впредь на запросы граждан о местонахождении их родственников, осужденных к ВМН в 1934–1938 годах бывшими тройками НКВД, Военной коллегией Верховного суда СССР и в особом порядке, сообщать им устно, что осужденные умерли в местах заключения.
Выдачу подобных справок производить 1-м спецотделам только с санкции в каждом отдельном случае народного комиссара внутренних дел союзной (автономной) республики, начальника УНКВД края (области) соответственно
В отношении осужденных Особым совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания в период Отечественной войны 1941–1945 годов давать устные справки через 1-е спецотделы НКВД–УНКВД в прежнем порядке (осуждены к лишению свободы на 10 лет, с лишением права переписки и передач).
О выдаче сведений о смерти лиц, осужденных к ВМН, производить отметку в учетах НКВД–УНКВД и высылать соответствующие извещения в 1-й спецотдел НКВД СССР для отражения в оперативно-справочной картотеке.
Одновременно с выдачей справок о смерти заключенных, указанных в п. 1, объявлять их родственникам, что соответствующие свидетельства они могут получить в ОАГСе [отдел актов гражданского состояния]".
На докладной – резолюция: "Согласен. Л. Берия. 29.IX.45 г".

Итак, теперь, чтобы скрыть факт казни, родственникам расстрелянных в 1934–1938 годах стали говорить, что они умерли в лагере, отбывая 10-летний срок. В отношении же казненных в 1941–1945 годах действовала прежняя схема ответов на запросы родственников.

Даты и причины смерти в таких свидетельствах просто придумывались. Чаще всего сообщали, что осужденный умер в годы войны (1941–1945) от "кровоизлияния в мозг" или "крупозного воспаления легких". Бывали и более изощренные формулировки.

Например, в свидетельстве о смерти Сергея Степановича Ожаровского было указано, что он погиб во время бомбежки лагеря вражеской авиацией. Иногда же причину смерти даже не считали нужным придумывать.

После смерти Сталина появилась надежда, что можно будет получить сведения о тех, кто был осужден "без права переписки", или хотя бы отыщутся их следы. В адрес нового руководства страны обрушился новый вал писем.

Из заявления Л. Ф. Ткалун на имя Н. С. Хрущева 30 сентября 1954 года: "Мой муж Ткалун Петр Пахомович, по последней должности комендант Кремля, был арестован 8 января 1938 года и осужден сроком на 10 лет без права переписки. Проходят вторые десять лет, и я до сих пор ничего не знаю о нем. Обращалась несколько раз с запросами о нем, но ниоткуда не получала ответа. Последний раз я писала в Президиум Верховного Совета СССР на имя председателя Ворошилова К. Е. 29 июля 1954 года и 15 сентября была вызвана в Карагандинский МВД, где мне дали ответ: “Данных о Вашем муже не имеем...” Обращаюсь к Вам в надежде от Вас услышать правду – жив мой муж или нет. Ведь это же человек, а не булавка, которую можно потерять. Умоляю Вас не скрывать от меня правду, если его нет в живых".

Но ничего не изменилось и после смерти Сталина. 18 августа 1955 года Президиум ЦК КПСС оставил в силе существующий порядок выдачи справок о судьбе осужденных. На основании этого решения тогдашний председатель КГБ СССР И. Серов спускает органам КГБ на местах развернутое Указание No 108сс от 24 августа 1955 года. В нем под грифом "Совершенно секретно" предписывается по-прежнему сообщать родственникам расстрелянных, что те были приговорены к 10 годам ИТЛ и умерли во время отбывания наказания.

Указания ЗАГСам о регистрации смерти осужденных даются органами КГБ через управления милиции. В них сообщаются: фамилия, имя, отчество, год рождения и дата смерти осужденного (определяется в пределах десяти лет со дня его ареста), причина смерти (приблизительная) и место жительства осужденного до ареста.

Примечательно, что был даже типографским способом изготовлен специальный бланк, в котором вслед за сведениями о приговоре и дате расстрела указывалось, какие ложные сведения о дате и причине смерти следует сообщить родственникам. Эти же ложные данные направлялись в ЗАГС для регистрации.

Государственная ложь о расстрелянных преодолевалась медленно и трудно. Первый шаг был сделан только в 1963 году. С инициативой выступил тогдашний председатель КГБ СССР В. Е. Семичастный. Свои предложения он сформулировал в Записке в ЦК КПСС от 26 декабря 1962 года:

Представляется целесообразным впредь на запросы граждан о судьбе их родственников, осужденных в несудебном порядке к расстрелу, устно сообщать действительные обстоятельства смерти этих лиц, а регистрацию в загсах их смерти производить датой расстрела, без указания причины смерти. Данный порядок не будет распространяться на лиц, в отношении которых ответы давались в соответствии с ранее установленными и действующими в настоящее время порядками рассмотрения заявлений.

Что обращает на себя внимание в этом документе? Прежде всего, признание того, что люди все еще продолжают обращаться с вопросами о судьбе осужденных. А ведь со смерти Сталина прошло уже 10 лет и, казалось бы, с прошлым покончено навсегда.

Но все эти годы Лубянка продолжала хранить свои расстрельные тайны. И вот лишь теперь (это, пожалуй, главное в записке) наконец-то стали говорить правду – но опять-таки только устно и только тем, кто впервые обращался с вопросами о судьбе репрессированных родственников. В свидетельствах о смерти, выдаваемых в ЗАГСах, хотя и стали указывать реальную дату смерти, но в строке "причина смерти" ставили прочерк.

Формулировка "10 лет без права переписки" была заменена прочерком в свидетельстве.

Тем же, кому уже сообщили вымышленные данные о смерти осужденного, и на повторные запросы продолжали отвечать так же, как и раньше. И еще одна категория людей по-прежнему не оповещалась об истинных обстоятельствах смерти их родных — это были иностранцы.

Такое положение вещей сохранялось еще 25 лет. Получив в эпоху хрущевской "оттепели" (1955–1964) официальный, заверенный всеми возможными печатями документ, многие родственники осужденных за новыми справками не обращались, так никогда и не узнав правды о смерти своих близких.

Эта ложь пережила Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко, и лишь в годы перестройки Приказом по КГБ СССР от 30 сентября 1989 года (разумеется, по согласованию с "инстанцией", то есть с ЦК КПСС) было разрешено указывать в документах о смерти расстрелянных истинные даты и причины смерти.

Только тогда стало наконец понятно, почему ни один из приговоренных к "десяти годам без права переписки" не подал о себе весточки.


Свидетельства о смерти Эдуарда Томашевского 1959 и 1989 годов с указанием ложной и истинной причин смерти.

Новости кулинарии
holera_ham

Как оно было на самом деле
holera_ham