August 3rd, 2021

При коммунистах такой херни не было... или была?


Как известно, правоохранительные органы занижали преступность всегда. Ветераны милиции признаются, что при поступлении в Академию МВД одним из самых часто задаваемых был вопрос "Сколько имеете взысканий за сокрытие преступлений?". А в прокуратуре стал классикой рассказ одного из видных следователей по особо важным делам о его первом выезде "на труп". На берегу лежал выловленный из озера покойник, весь опутанный веревками. Рядом с трупом суетились эксперты и стоял задумчивый начальник райотдела милиции. Искать убийц явно не входило в его планы. Увидев следователя, он показал на тело и заметил: "Посмотри, какое жуткое самоубийство!"
И все же самые заметные и громкие происшествия милицейское начальство скрыть не могло. Ведь информацию о ситуации на местах направляли в ЦК обкомы КПСС и КГБ. И сообщать о любом ЧП нужно было как можно скорее и в наиболее благоприятном для себя ключе. Опоздавшему приходилось уже не докладывать, а оправдываться.
Collapse )

Коммунисты шутят

— «Почему РСФСР читается одинаково, откуда ни начни?»
— «Чтобы мог Ленин читать по-русски, слева направо, и Троцкий по-еврейски, справа налево».
03.10.1920

Здоровье Ленина улучшилось на 100 %: прежде говорил только: «а!» – теперь говорит: «а, а!..»

28.10.1923

Collapse )

И еще о героях...


Когда-то я довольно часто и откровенно беседовал с бывшим командиром гвардейского полка, прошедшим в пехоте всю войну от первого до последнего дня. Однажды он рассказал мне следующее. Его боец из передового охранения после начала атаки немецких танков струсил. Он выскочил из окопчика и, петляя, побежал к траншее своей роты. Немцы не стреляли. Танкисты предполагали, что поле перед позицией полка может быть заминировано, и решили проверить это с помощью живого миноискателя. Боец добежал до траншеи, танки пошли вперед и начали подрываться. Мины на поле были противотанковыми и не срабатывали под ногами солдата. Конечно, бойца нужно было отдавать под трибунал. Но тогда пострадал бы и мой собеседник. К тому же налицо были уничтоженные вражеские танки. И по совету замполита было написано представление на присвоение звания Героя Советского Союза. Collapse )

Несостоявшийся эмиссар?


6 июля 1918 года в два часа дня сотрудники ВЧК Яков Блюмкин и Николай Андреев на служебном автомобиле прибыли в германское посольство. Предъявили мандат с подписью Дзержинского и печатью ВЧК. Потребовали встречи с послом. Графу Вильгельму фон Мирбаху несколько раз угрожали, и появление сотрудников ВЧК он воспринял как запоздалую реакцию советских властей. Посол принял чекистов в малой гостиной…

Вильгельм фон Мирбах начинал свою дипломатическую карьеру — еще до Первой мировой войны — в германском посольстве в Санкт-Петербурге, служил политическим советником в Бухаресте, послом в Греции. Участвовал в мирных переговорах в Брест-Литовске. Переговоры завершились подписанием мирного договора между Россией и Германией и установлением дипломатических отношений. А дипломат получил новое назначение — в Москву.

Его приезд стал крупным событием. «В Москву прибыл граф Мирбах,— записал в дневнике атташе французской военной миссии в России Жак Садуль.— Посольство Германии обосновалось в доме № 5 по Денежному переулку, в доме № 11 находится германское консульство... Мирбах, высокий, изысканный, моложавый, производит впечатление человека активного и умного, наделенного яркой индивидуальностью. Его сопровождает многочисленная свита».
Collapse )

Великая Ноябрьская Социалистическая Революция


Фридрих Эберт, социалист
Утром 9 ноября 1918 года депутаты рейхстага думали, что им теперь делать — на них вот-вот должно было свалиться бремя власти. Лидеры доминирующих партий (социал-демократов — СДПГ, левых либералов и центристов) не привыкли принимать ключевые решения. По традиции социал-демократы провозглашался своей целью революцию в социалистических тонах, но на самом деле давно к ней не стремились — их вполне устраивало положение сильной парламентской партии с личными и партийными привилегиями, но без ответственности в рамках политической системы Германской империи. А тут вдруг такое! Страна разбушевалась!

В общем, в рейхстаге царила растерянность. Но революция революцией, а обед по расписанию — тем более в Германии. Как и положено, в обеденное время (около полудня) депутаты пошли в столовую. Лидеры СДПГ Фридрих Эберт в Филипп Шейдеманн ели жидкий картофельный суп военного времени. Сидели они за разными столиками, так как недолюбливали друг друга — разные темпераменты. Уравновешенный Эберт — кабинетный политик, который ненавидел революцию «как смертный грех», Шейдеманн — хвастливый, горячий, любитель громких заявлений и красивых сцен. И вот они едят, а в это время к зданию двигаются колонны протестующих против войны — в основном сторонники СДПГ.
Collapse )

Месть лысого Кукурузника


В октябре 1963 года, Никите Хрущеву доложили о выполнении его личного поручения: у русской жены московского корреспондента французской Le Monde Мишеля Татю отняли сына. Таким способом первый секретарь ЦК расквитался с журналистом, которого "Известия" охарактеризовали как "усердного разносчика антисоветской дряни".

Жизнь иностранных корреспондентов в СССР никогда не отличалась легкостью и простотой. В сталинские времена собкоров иностранных изданий терпели в основном потому, что время от времени отец народов желал ознакомить мировую общественность со своими взглядами на ту или иную проблему. Тогда корреспондента избранного для этой цели издания приглашали в отдел печати МИДа и сообщали, что, если издание задаст — вы сами понимаете кому — такие-то и такие-то вопросы, то не исключено, что в обозримом будущем оно получит на них эксклюзивные ответы.
В остальное время собкоры переводили для своих изданий статьи из советских газет да совершали поездки в подготовленные к их прибытию образцово-показательные колхозы или заводы. Поездки проходили под присмотром многочисленных сопровождающих, доносивших куда следует о каждом шаге подопечного. А районы, запрещенные для посещения иностранцами, существовали даже внутри Москвы. И лишь после смерти Сталина это ограничение отменили.
Collapse )

Полярники, покорители Севера. С зимовки в ГУЛАГ.


Николай Иванович Евгенов (1888-1964) - один из самых выдающихся советских полярных исследователей.
В прошлом веке важнейшее значение имела ныне забытая Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана 1910-1915 годов (ГЭСЛО), проведенная морскими офицерами. Ее еще называют второй. До 1913 года экспедицией руководил Иван Сергеев, его сменил Борис Вилькицкий. Активное участие в разработке плана экспедиции и ее проведении приняли А.В. Колчак и Ф.А. Матисен. Биологические и геологические исследования осуществляли военные медики Л.М. Старокадомский (на «Таймыре»)[1] и Э.Е. Арнгольд (на «Вайгаче»)[2].

Следующим важнейшим шагом в многотрудной работе по налаживанию морской арктической дороги стало создание на Новой Земле первой полярной обсерватории «Маточкин Шар».

В 1913 году, будучи помощником начальника экспедиции Б.А. Вилькицкого на гидрографическом судне «Таймыр», Евгенов принял участие в первом переходе вдоль всего полярного побережья Сибири с востока на запад. Всего Евгенов совершил в Заполярье более двадцати морских походов; с 1925 по 1931 годы руководил Карскими морскими экспедициями; в 1934 году работал заместителем начальника экспедиции по научной части на ледоколе «Красин», участвовал в спасении «Челюскина».
Collapse )