September 23rd, 2021

Будни советской столицы



После массированных бомбежек лета и осени, после сумбурной эвакуации, переходящей в паническое бегство из Москвы в октябре (см. статью "Оборона Москвы внушает большие опасения" во "Власти" N 40 за 2008 год), после того как немцев отбросили от столицы в ходе зимнего контрнаступления, москвичи в новом, 1942 году ожидали от жизни улучшений. Например, что чехарда с карточками на продукты завершится, а их выдача нормализуется. Или что нормы выдачи хотя бы не будут снижаться.

В реальности все обстояло иначе. Люди старшего поколения вспоминали даже о страшных, как еще недавно казалось, годах революции и Гражданской войны, когда жилось в Москве намного сытнее и лучше. Заведующая московской поликлиникой N 5 Е. Сахарова после долгой жизни на казарменном положении 25 марта 1942 года записала в дневнике впечатления от прогулки по городу:

"До квартиры шла пешком и в витрине одного магазина увидела современное приспособление: металлические кружочки с фитилем — для устройства коптилки в любом флакончике. Да, то же, что мы переживали в 1919, 20, 21-м годах, когда сидели без электричества, но тогда хоть был керосин, а теперь и его нет. Даже карточки на него не выдали на февраль и март. Прошла на наш Центральный рынок и увидела там необычайную картину. Был час дня. Во всех трех павильонах было очень много покупателей, но прилавки были совершенно пусты, и никаких продавцов не было... Только в молочном павильоне одна колхозница продавала молоко по 20 руб. за кружку, и вдруг какая-то женщина запретила ей продавать это молоко, заявив, что их вот четверо, и никто не торгует, и она не должна этого делать. Оказалось, что эти четверо хотят продавать по 25 руб., но никто у них не хочет брать за эту цену".
Collapse )

"Бил терпеливо ручкой нагана по бедной моей голове..."



"И все-таки какая нелепость! Я в мало кому известной, сибирской деревушке в положении административно-высланного по 97 статье УК. Как это случилось? Волей каких причин и следствий я, на девятом году от Октября, превратился в уголовного преступника? Каким образом я, идеологический коммунист, попал в число социально-опасных и почему не был последние годы в рядах партии? Вот вопросы, на которые должно ответить".

Так начиналась "Маленькая исповедь" бывшего коммуниста Георгия Кудрявцева (партийный псевдоним Фомин), отправленная им Сталину в 1926 году. На фоне потока путаных и малограмотных обращений к главе РКП(б) его послание выделялось ясностью изложения, а главное, удивительной точностью наблюдений и складывающегося из них описания Гражданской войны и жизни в первые годы советской власти. В отличие от подавляющего большинства других авторов посланий Сталину Кудрявцев не напирал на свою невиновность, а пытался понять причины того, как он оказался в незавидном положении, и для этого разбирал и анализировал всю свою не слишком долгую жизнь:
Collapse )