Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

Витязи из Наркомпроса (продолжение-4)

3.
« Помощник смерти я плохой,
И подпись, понимаете, моя
Суровым росчерком чужие смерти не скрепляла,
Гвоздем для гроба не была.
Но я любил пугать своих питомцев на допросе,
Чтобы дрожали их глаза!
Я подданных до ужаса, бывало, доводил
Сухим отчетливым допросом.
Когда он мысленно с семьей прощался
И уж видал себя в гробу,
Я говорил отменно - сухо:
«Гражданин, свободны вы и можете идти.»
И он, как заяц, отскочив, шепча
невнятно , мял губами,
Ко дверям пятился и с лестницы стремглав, себе не веря, 
Бежал...»
Отец Савва приоткрыл голубые, как весенние небо, глаза, и внимательно посмотрел из-под лохматых бровей на упоенно, взахлеб читавшего стихи Сёму Гитлера:
- Гхм-м-м... Извините душевно,юноша, это вы сами сочинить изволили?
Сёма сокрушенно махнул рукой:
- Куда мне до такого ... я только в нашу стенгазету к красным датам календаря и пишу! Это сам Хлебников. « Председатель чеки ». Сильная вещь! Высокое искусство... Между прочим, основанная на реальных событиях, и посвящена председателю Харьковской Че-Ка Саенко...
Отец Савва от этих слов призажмурился, инстинктивно втянул голову в свои кривые плечи, словно прикрываясь от невидимого замаха, прошептал потрясенно:
Саенко... Господи Боже мой! Спаси и помилуй нас, грешных...
Бекренев заинтересованно вскинул пересеченный тонким шрамом подбородок, который доселе задумчиво упирал в грудь, чуть склонив голову, спросил участливо:
- Или знакомую фамилию услыхали, батюшка?
- Или... Или!
... В в харьковский концентрационный лагерь, на улице Чайковского, дом 5, о. Савва попал с одной стороны, совершенно случайно, а с другой стороны, абсолютно закономерно. (Что значит, концлагерей в Совдепии не было? Были и белые – на том же Мудьюге, были и красные, созданные согласно Декрету СНК о «Красном терроре» от 5 сентября 1918. Отличались они от тюрем, то есть вру! Тюрем в Совдепии вообще не было! «Тюрьмы и стены сравняем с землей...», ага. Были гуманные рабоче-крестьянские Дома общественно-принудительных работ, отличавшиеся от царских тюрем тем, что перегрузка в их камерах была в 6-7 раз. В отличие от зловещих царских застенков, в ДОПР царили антисанитария, голод среди заключённых и повальные инфекционные заболевания. «О многих заключённых, — отмечала комиссия Наркомюста, — не имеется вовсе никаких дел и они могут сидеть многими годами как вычеркнутые из списка живых». Да, так вот, концлагеря отличались от ДОПР тем, что в них помещались НЕ виновные в том или ином преступлении, но те, кто потенциально МОГ БЫ таковые совершить... Разумеется, раз преступления как такового НЕ было, не было и никакого суда- в концлагерь попадали на основании постановления уездной ЧК. По сути, лица в красных концлагерях были заложниками.)
За что же о.Савва даже не ввергнут был, но добровольно отправился в узилище? Да вот, пришла из уезда казенная гумага: за пущание контрреволюционных агитаций подвергнуть превентивному аресту следующих лиц, проживающих в селе Филоненко Богодуховского уезда, а именно Дроздова Никанора Ивановича, 78 лет, хлебороба; Дроздову Зустю Григорьевну, 65 лет, домохозяйку; Дроздову Анастасию Никаноровну, 15 лет, чернорабочую... А больше никого в семье Дроздовых и не было, ибо старший большак ещё на Японской под каким-то Мукденом сгинул, а остальные детишки от глотошной померли.
Вышедший в полном облачении из алтаря о.Савва насилу утихомирил односельчан, серьезно вознамерившихся было взять нежданных гостей, детишек кровососа-арендатора Нахимсона, беззаветных чекистов Осю и Ясю, в дрыны, косы и вилы, пояснив пастве, что попущением Божиим за грехи наши всякая власть несть аще как от Бога, и предложил городским взамен мужиков лучше взять в заложники хоть его самого. А немного и прогадал о. Савва, потому как в кармане кожаных курток братьев Нахимсон лежал уже ордер и по его долгогривую голову. За что? За то, что пользовался о. Савва изрядным на селе уважением. Только за это? Только за это!
Как великолепно сформулировал Лев Давидович Троцкий: «Если мы выиграем революцию, и раздавим Россию, то на погребальных обломках её мы укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путём террора, кровавых бань мы доведём русскую интеллигенцию до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния... А пока наши юноши в кожаных куртках — сыновья часовых дел мастеров из Одессы и Орши, Гомеля и Винницы, — о, как великолепно, как восхитительно умеют они ненавидеть всё русское!» (Из воспоминаний Арона Симановича).
А какая в малороссийском селе есть русская интеллигенция? Поп, фельдшер да земский учитель. А поскольку о. Савва по филоненковской бедности успешно совмещал все три эти ипостаси, служа в церкви, уча детишек в школе и пользуя мужиков да баб полынью, калганом да пижмой, настоенных на самогоне, впрочем, отнюдь не чураясь иных народных средств, от всех болезней по растрепанному «Домашнему лечебнику Молоховец», то его печальная участь была предопределена.
... Саенко о. Савва увидел в первый же вечер. Какой-то весь черный, лохматый, заросший диким волосом, он зашел в переполненную камеру, где люди стояли в очередь, чтобы хоть на минуточку присесть... Саенко сопровождал Клочковский, поляк, интернационалист из австрийский военнопленных. Пьяный и накокаиненный, качаясь на носках начищенных сапог, он остановился прямо перед о . Саввой. Тот, помня свой опыт общения с буйными, запившими до зеленых чертей мужиками, осторожно предложил ему угощаться яблочками...
«Из всех яблок я предпочитаю глазные!» - непонятно пошутил Саенко.
Потом он приказал заложникам Пшеничному, Овчаренко и Белоусову выйти во двор, там раздел их донага и начал с товарищем Клочковским рубить и колоть их кавказскими кинжалами, нанося удары сначала в нижние части тела и постепенно поднимаясь всё выше и выше, пока не выколол им глаза, не отрезал уши... Окончив казнь, Саенко возвратился в камеру весь окровавленный со словами: «Видите эту кровь? То же получит каждый, кто пойдёт против меня и рабоче-крестьянской коммунистической партии!» (прим. автора — свидетельство С.П. Мельгунова).
На это о. Савва вышел вперед и сказал густым протодьяконским голосом тихо и просто : «Саенко, проклятый кат! Будь ты проклят перед Господом Богом и Русским Народом! Анафема тебе!»
И никогда не забудет о. Савва того дикого ужаса, который вдруг плеснулся в безумных черных очах, в которых полыхала адская бездна...
«Не трогайте его!» - сказал Саенко. «Пусть ждет смерти, долгогривый, каждый новый день! Пока пусть подыскивается достойный палач для твоей необыкновенной казни, а просто с тобой покончить всегда успеем!».
И каждый день ждал о. Савва, пока за ним придут китайцы, обычно снимавшие с живых людей «белогвардейские перчатки», то есть кожу чулком с рук, или обычно пихавшие раскаленные угли во все отверстия, или обычно варившие людей заживо немцы, обычно распиливавшие деревянными пилами, или хоронившие людей заживо, или тот необыкновенный негр, который обычно искусно вытягивал у живых людей жилы, широко и радостно при этом улыбаясь им в лицо своими белоснежными зубами ...
И всё не приходила за о. Саввой обещанная ему жуткая необычная смерть...
А потом пришли добровольцы, и бежали чекисты, не успев прикончить всех узников, и увидел о. Савва ... «весь цементный пол большого гаража был залит уже не бежавшей, вследствие жары, а стоявшей на несколько дюймов кровью, смешанной в ужасную массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человеческими остатками. Все стены были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи. Из середины гаража в соседнее помещение, где был подземный сток, вел желоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в 10 метров длины. Этот желоб был на всем протяжении до верху наполнен кровью... Рядом с этим местом ужасов в саду того же дома лежали наспех, поверхностно зарытые 127 трупов последней бойни... Тут особенно бросилось в глаза, что у всех трупов были разможжены черепа, у многих даже совсем расплющены головы. Вероятно, они были убиты посредством разможжения головы каким-нибудь блоком. Некоторые были совсем без головы, но головы не отрубались, а отрывались...» (прим авт. из показаний следственной комиссии Добр.армии.)
- Это неправда! - придушенно вскричала Наташа. Она стояла у притолоки двери, зажимая себе рот руками, и, обливаясь горькими и злыми слезами, потрясенно повторяла:
- Это неправда... это неправда... это неправда...
А Сёма Гитлер сокрушенно вцепился скрюченными пальцами себе в огненные волосы, и грустно, перевирая мелодию, затянул:
«Цыгане шумною толпою
По Бессарабии бредут...»
Tags: 1937, Альтернативная История
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments