Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Изуродованное лицо


– Не знаю, как и назвать то, что я видел тут… – проговорил мой собеседник, пожилой, довольно представительный мужчина. – Я и сейчас себя верующим человеком не считаю, а тогда и вообще не задумывался об этих вещах… Но вот что было… Приезжал я тогда на Валаам по командировочным делам. Больше 10 лет прошло… Монастыря тогда еще не было, только музей.

Управившись с делами, я отправился вечером осмотреть природу и местные достопримечательности. Забрел, конечно, и на территорию самого монастыря. Долго бродил здесь, пока не столкнулся со своим соседом по гостиничному номеру. Сосед у меня хороший мужик был, только уж очень страшный. Все лицо – в чудовищных шрамах. И днем на него смотреть нелегко, а тут, в сумерках, среди сырости храма – просто как током меня ударило. Отшатнулся даже.

– О, Господи! – говорю. – Извините, пожалуйста…
Но сосед не обиделся.

– Не берите в голову, – говорит. – Другие в обморок падали, бывало.

– Где это вас? На Невском пятачке, вы говорили?

– Можно сказать, что и на Невском пятачке…

– Почему «можно сказать»?..

– Потому что, если разобраться, то раньше это произошло. Еще здесь, на Валааме…

– Как это? – спросил я. – Ничего не понимаю…– Это верно… – сказал сосед. – Понять тут, действительно ничего невозможно. Я ведь, дорогой товарищ, в здешней школе юнг учился. В сороковом году нас сюда привезли и в гостинице, где мы сейчас живем, разместили. Все как положено. Учеба… Строевая подготовка… Политзанятия… Еще комиссар, его Исаак Львовичем почему-то звали, на атеистическую подготовку нас водил. Выдаст каждому по кошке. Это такая проволока, на швабру намотанная, и ведет в храм. Лики святых со стен сдирать. А нам что? Мы же краснофлотцы будущие! Так шаркаем по стенам швабрами, что до кирпича побелку сдираем.

– По свя-ятым разойдись! – командует. – Приступить к уничтожению!
Мне преподобные Сергий и Герман достались. Я кошку в руки взял, проверил – хорошо ли проволока держится, потом преподобных оглядел, прикидывая, откуда ловчей к уничтожению приступить. И вот тут, понимаешь, с глазами преподобного Сергия встретился…
Смотрит он на меня, как будто живой. И главное, без страха смотрит, а задумчиво так, словно высмотреть пытаясь, что я за человек. И я… Ты понимаешь, и я сам, как будто не на него, а на себя смотрю… И тоже сообразить пытаюсь, что я за человек…
Сколько я простоял так, не знаю. Тут комиссар, Исаак Львович, ко мне подлетает.

– Юнга Иванов! – кричит. – В чем дело?

– Не знаю, – говорю, – Исаак Львович… Чего-то странно мне.

– Странно?! – закричал комиссар. – А ну, швабру в руки, юнга Иванов! Выполнять приказ! Предрассудок уничтожить!

Он кричит так, а изо рта слюна прямо в лицо мне летит. И какая-то жгучая слюна у него, палит кожу… Я уже и не понимаю ничего. Словно столбняк напал. Но швабру поднимаю и медленно так железной проволокой по лику преподобного провожу…

А потом уж и не знаю, что со мной было. Очнулся в постели. Товарищи по школе, конечно, смеются надо мною, но посмеялись и забыли. И я тоже позабыл… А снова уже на Невском пятачке вспомнил, куда всю нашу школу бросили.

Вот где ад был… Из наших, почитай, никого целыми не осталось. И я бы тоже не остался живой, если бы молиться не стал. Прямо передо мной мина разорвалась… Но я, вы не поверите, конечно, не разрыв перед собою увидел, а преподобного Сергия. Как тогда в церкви… И как тогда, очнулся уже в госпитале. Сам цел, а лицо все иссечено осколками…

– Да… – проговорил собеседник. – Такую вот историю мне юнга Иванов рассказал.

– Чего же здесь удивительного? – сказал я. – На войне много таких историй происходило. Почти с каждым фронтовиком, какое-нибудь чудо было. Как мне один фронтовик говорил, дескать, с кем чуда не произошло, все там остались лежать…

– Верно, конечно, про чудеса… – согласился собеседник. – Только тут другое… мы ведь с бывшим юнгой Ивановым в храме разговаривали, как раз возле стены, на которой фреска. Преподобные Сергий и Герман Валаамские… Похоже, что юнга Иванов эту фреску и должен был счистить, как комиссар приказывал… И вот посмотрел я на Сергия и снова, словно током, ударило. Лик его, ну точь-в-точь как лицо у юнги Иванова изуродовано…

– Как же так… – промолчав, спросил я. – Как же вы себя верующим человеком не считаете, если такое видели?

– Как? – собеседник попытался усмехнуться. – Не знаю… Видеть всякое приходилось, но столько всего наделано, что страшно, понимаете ли, верить. Страшнее всего это для нас…

На этот раз моему собеседнику удалось усмехнуться.
Хотя, может быть, лучше бы он и не пытался усмехаться…
Николай Коняев
Tags: Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment