Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

Гордость Луганска: забытый танковый гений.


Военинженер II ранга С.А. Гинзбург, фотография 1937 года

Путь С.А. Гинзбурга в танкостроение существенно отличался от большинства его коллег. Благодаря сохранившейся автобиографии стали известны перипетии судьбы будущего главного конструктора, которые лишний раз показывают его неординарность. Вряд ли бы в других условиях Семён Александрович, родившийся 18 января 1900 года в Луганске, мог рассчитывать на то образование, которое получил при советской власти. Родился он в семье рабочего-печатника, состоявшего в ВКП(б), активного революционера и участника Гражданской войны. После окончания в 1913 году начальной школы Гинзбург начинает работать, продолжая, по мере возможности, учиться. До революции он работал, в основном, рассыльным.

В 1918 году Гинзбург поступил в 1-й класс коммерческого училища, но в январе 1919 года его судьба круто изменилась — он добровольно вступил в Красную армию. В ноябре 1919 года, находясь в Симбирске, Гинзбург вступил в ВКП(б). Местом службы стал лёгкий артиллерийский дивизион 3-й стрелковой дивизии. После отступления дивизии в Воронеж Гинзбург поступил в Артшколу комсостава армии Южного фронта. В июле 1920 года, после её окончания, его назначают комвзвода 1-й батареи 3-го лёгкого артиллерийского дивизиона 52-й стрелковой дивизии. В её составе Гинзбург воевал под Каховкой и участвовал в штурме Крыма.

В 1921 году Гинзбург продолжил обучение, на сей раз в 4-й Киевской артшколе. По её окончании воевал против махновцев в составе той же 52-й стрелковой дивизии. С 1922 года он продолжил службу курсовым командиром — сначала на Ростовских командных курсах, а затем в Краснодарской артшколе. После расформирования артшколы его переводят в Ленинград, в 1-ю Ленинградскую артшколу. В том же году Гинзбург поступает в Артиллерийскую академию РККА (с 1926 года — Военно-техническая академия им. Ф.Э. Дзержинского). Закончил он академию в 1929 году по танковой специальности. Таким образом, в танкостроение Семён Александрович пришёл весьма интересным путём — он являлся одним из первых советских инженеров-танкостроителей, которые обучались этому изначально.

После выпуска из академии Гинзбурга направили на завод «Большевик» инженером-конструктором. В то время это был единственный в СССР завод, производивший танки. Как раз в 1929 году началось более или менее массовое производство Т-18 (МС), первого советского танка полностью собственной конструкции. Впрочем, работа на «Большевике» (точнее, первый её этап) продолжался недолго. 3 ноября 1929 года образуется Управление механизации и моторизации (УММ) — таким образом, танковые войска выделяются в независимую структуру. К тому же, ещё в первой половине 1929 года под Казанью начинают работу ТЕКО (технические курсы Осоавиахима) — те самые, где обучались немецкие танкисты. Как известно, учились там далеко не только немецкие танкисты. Согласно отчёту, через ТЕКО прошло 65 человек из числа комсостава, из них 8 являлись инженерами-конструкторами. Одним из первых среди них был как раз Гинзбург, окончивший курсы в октябре 1929 года. Разумеется, это только добавило ему опыта, кроме того, он наверняка видел немецкие средние танки Großtraktor, которые как раз в 1929 году начали испытывать под Казанью. Таким образом, к началу 1930 году УММ получило специалиста очень высокой квалификации.

Дальнейшая работа С.А. Гинзбурга была связана с УММ КА, в распоряжение которого он поступил в начале 1930 года. Впервые он появляется в переписке по УММ КА во время обсуждения проекта лёгкого танка Т-19, датированного 5 марта 1930 года.

28 января 1931 года, было создано КБ-3 ВОАО (Всесоюзное орудийно-арсенальное объединение), которое возглавил Гинзбург. К огромному неудовольствию Шукалова, который направил в адрес Халепского большое письмо, где раскритиковал данную идею в целом и Гинзбурга в частности. Письма не помогли: под начало Гинзбурга перевели ГКБ ОАТ, включая Заславского, заместителя Шукалова. Решение абсолютно верное, особенно с учётом того, что Гинзбург был человеком УММ. Таким образом, Гинзбург стал первым главным конструктором, имевшим прямую «танковую» специальность. Это было лишь начало: в мае 1932 года на базе Военно-технической академии им. Ф.Э. Дзержинского организовали Военную академию механизации и моторизации РККА (ВАММ РККА) им. И.В. Сталина. Её выпускниками были Ж.Я. Котин, А.С. Ермолаев и ряд других известных отечественных конструкторов бронетанковой техники.

1931 год стал для Семёна Александровича временем крайне кипучей деятельности. Можно сказать, что он выступал в роли палочки-выручалочки УММ КА, руководство направляло его на самые сложные участки. Так исторически сложилось, что Гинзбург оказался причастен к работам по основным танкам, которые поступили на вооружение Красной армии. Помимо Т-26, прямое отношение Гинзбург имел и к БТ. С мая по июль 1931 года он занимал должность начальника специального конструкторского бюро танко-тракторного отдела Харьковского паровозостроительного завода. Завод в это время переживал чехарду изменений по линии танкостроения. Сначала он должен был выпускать Т-24, далее, когда стало ясно, что танк не получается, возникла идея организовать на нём выпуск ТГ-1. Впрочем, и детище Эдварда Гроте оказалось не лучшей идеей, поэтому было принято решение выпускать на ХПЗ советский вариант Christie Convertible Medium Tank M1940. Как раз эту задачу и возложили на Гинзбурга. 23 мая 1931 года на заседании Комиссии Обороны СССР было решено ввести данный танк в систему автобронетанкового вооружения РККА как быстроходный танк-истребитель. Этот день считается датой принятия на вооружение БТ-2. Собственно говоря, как раз после принятия данного решения Гинзбурга вместе с ещё 14 конструкторами КБ-3 ВОАО срочно направили в Харьков.

По возвращении в Москву у главного конструктора КБ-3 ВОАО более чем хватало работы. В 1931 году Гинзбург ещё раз посетил ТЕКО, при этом в его обязанности входила организация сбора документации и отчётов по испытаниям немецких танков. Помимо уже упоминавшихся Großtraktor, под Казанью второй год испытывались образцы лёгких танков Leichttraktor. Поездка Гинзбурга в Казань оказалась весьма плодотворной. Немецкие танки были довольно бестолковыми в целом, но ряд элементов, которые на них использовались, вполне годились для использования на отечественных боевых машинах. Особенно это касалось Leichttraktor, чья башня имела спаренную установку орудия с пулемётом, а также перископический прицел. И то, и другое было позаимствовано для советских танков. Также интерес представляли сварные корпуса и башни — как раз в это время Ижорский завод внедрял сварку на МС-1 и осваивал её для Т-26. Интерес представляли ТПУ и радиостанции, а также поручневые антенны. Одним словом, немцы даже не могли себе представить, сколько всего у них «подрезала» советская сторона. Были сэкономлены годы работы.

Одним из приоритетов КБ-3 ВОАО являлось сопровождение деятельности по внедрению Т-26. Вместе с тем, шли работы по совершенно новым танкам. Неудача с Т-24 и ТГ-1 стала причиной развёртывания работ по новому среднему танку. Теперь ориентиром стал английский Vickers Medium Tank A6, по которому имелись обрывочные сведения, и который англичане не очень-то хотели продавать Советскому Союзу. Зато под Казанью удалось изучить Großtraktor, который в исходном виде не годился для копирования, но ряд его элементов представлял интерес. За основу проекта, получившего обозначение Т-28, взяли концепцию английского танка — то есть машина имела 3 башни (главную и 2 пулемётных), а также боевую массу 16 т. Вместе с тем, часть элементов бралась с Großtraktor Krupp. Это, прежде всего, ходовая часть, некоторые решения по смотровым приборам, а также моторы поворота башни. Руководителем работ по Т-28 являлся Гинзбург

Общее руководство осуществлял Барыков, главным конструктором являлся Гинзбург, а ведущим инженером — Иванов. Практически в том же составе был разработан ещё один танк — Т-35. Данная машина стала, можно сказать, резервным вариантом программы танка прорыва. Вообще военные хотели получить совсем другую машину — типа FCM 2C (65-тонный, а затем 90-тонный танк прорыва с мощным вооружением и толстой бронёй). Разработка затянулась, да и танк получался очень дорогой, поэтому появился проект другой машины — менее тяжёлой, примерно соответствовавшей английскому A1E1 Independent. Эти работы стали продолжением программы ТГ-1, которой занимался Барыков. Впрочем, получившийся 35-тонный танк не был похож ни на ТГ-1, ни на A1E1 Independent. Эта машина также была принята на вооружение Красной армии в 1932 году. Следует отметить, что первый образец Т-35 имел башенку механика-водителя по типу Großtraktor Krupp

Ещё одной боевой машиной, разработанной с участием Гинзбурга и Барыкова, стал разведывательный танк-амфибия Т-37. Стоит отметить, что это не тот Т-37, который мы знаем. Речь идёт о танке на базе опытного танка Т-33 (также разработан под руководством Гинзбурга), который создали по мотивам английского малого танка-амфибии Vickers Carden-Loyd M1931. В 1932 году СССР приобрёл 8 таких танков, при этом Т-33 разработали практически по фотографиям и с оглядкой на приобретённый в 1930 году тягач, имевший ту же базу. Опытный Т-37 стал основой для создания того самого танка, который приняли на вооружение Красной армии в 1933 году — причём, судя по документам, и первую машину также приняли на вооружение Красной армии. Случилось это всё в том же 1932 году. Таким образом, Семён Александрович имеет самое прямое отношение к танкам, ставшим основой бронетанкового парка РККА в предвоенные годы — Т-26, Т-28, Т-37 и Т-35. Эти заслуги оценили в руководстве УММ КА: в октябре (по другим данным, в ноябре) 1932 года Гинзбург был награждён орденом Ленина.

В 1934 году завод №185 работал по целому ряду направлений. Помимо доводки Т-29 и ПТ-1А, которые как раз были переданы на завод в 1934 году, там работали по артиллерийскому танку Т-26-4, различным спецмашинам на базе Т-26, а также над колёсно-гусеничным танком Т-46, который должен был сменить Т-26. На базе Т-26 разработали «малый триплекс» СУ-5, а также самоходную установку СУ-6, вооружённую 76-мм зенитной пушкой 3-К. Позже к ним прибавился «артиллерийский танк» АТ-1 — фактически лёгкая штурмовая САУ с 76-мм орудием ПС-3. На базе Т-28 разработали тяжёлую САУ СУ-14 и проект зенитной САУ СУ-8, а на базе Т-35 спроектировали «большой дуплекс СУ-7». Велась работа над рядом танковых моторов. Далее добавился колёсно-гусеничный танк-амфибия Т-43.

При этом за Т-46-1 Гинзбурга наградили Знаком Почёта, но этот же танк же чуть не стал причиной огромных неприятностей для главного конструктора завода №185. Завод №174 так и не смог освоить выпуск данной машины, при этом АБТУ КА требовало делать уже Т-46-3 с наклонными броневыми листами башни и подбашенной коробки. Хуже того, завод №174 завалил план по выпуску Т-26. АТ-1, которых за 1937 год планировалось сделать 95 штук, остались без орудий, ведь ПС-3 так и не смогли довести до ума. По ряду причин завод №183 не смог освоить выпуск СУ-14, да и к самой машине возникла масса вопросов. СУ-5 стала жертвой обстоятельств — ввиду задачи срочно восполнить пробел по выпуску Т-26 самоходку на его базе вычеркнули из плана. Ещё больше вопросов оказалось к Сячинтову, ведущему инженеру СУ-5, СУ-6, СУ-14, АТ-1 и ПС-3. Он стал первой жертвой репрессий — 31 декабря 1936 года Сячинтова арестовали, а 6 мая 1937 года расстреляли.

1937 год стал для советского танкостроения временем большого террора. Случился он не на пустом месте. Расстрел, безусловно, является слишком крутой мерой, но случаев массовой растраты и «освоения» бюджетов было более чем достаточно. При этом пострадали, в основном, ведущие инженеры. Попал под колпак НКВД и Гинзбург. 7 ноября 1937 года его арестовали, под следствием он находился до 22 апреля 1938 года. Впрочем, следствие не нашло в деле Гинзбурга состава преступления. В случае с самоходками основная вина лежала на Сячинтове, а в случае с Т-46 — на Симском и Зигеле как ведущих инженерах. В случае с Т-29 ведущим инженером машины являлся Цейц, но больше вины лежало на руководстве Кировского завода, которое завалило выпуск Т-28 и не смогло запустить в серию Т-29. С точки зрения работы завода №185 претензий не было, поскольку машины приняли на вооружение. Более того, именно опытный завод стал местом, где изготовили первые советские серийные гусеничные САУ. Речь идёт о СУ-5 — эти машины относительно долго прослужили и даже неоднократно воевали. Одним словом, ни Гинзбург, ни Барыков серьёзно не пострадали. По окончании следствия Гинзбург был восстановлен во всех правах

Наконец, в мае 1939 года Семён Александрович становится главным конструктором завода №174. При этом его предшественники продолжили работать на заводе, занимая высокие должности. Кстати, часто упоминается, что Гинзбург имел отношение к разработке Т-100

Начавшаяся в самом конце ноября 1939 года советско-финская война обнажила массу недостатков в системе вооружения Красной армии. Прежде всего, это касалось броневой защиты танков. В срочном порядке была разработана экранировка для Т-26, но она лишь отчасти решала проблему. В начале 1940 года были срочно разработаны ТТТ на новый танк сопровождения пехоты, который должен был получить лёгкое противоснарядное бронирование. Задание на новый танк получили завод №185, Кировский завод и завод №174. В последнем случае появилось несколько проектов — более «простые» Т-125 и Т-127, а также два варианта Т-126. Завод №174 учитывал опыт Т-26-5 — впрочем, практика показала, что все предложенные проекты не устраивали АБТУ КА (с 1940 года — ГАБТУ КА). По этой причине был разработан новый СП-126 с мотором В-3 (половинка В-2), торсионной подвеской и корпусом, чем-то напоминавшим Т-34. Именно этот танк и стал победителем в своеобразном конкурсе на новый танк

По итогам эволюции СП-126 появился один из лучших (если не лучший на тот момент) лёгкий танк Т-50. По сравнению с СП-126 улучшилась подвижность, командир стал отдельным членом экипажа, внесли целый ряд других изменений. Главным конструктором оставался Гинзбург, а ведущим инженером — Л.С. Троянов, один из выходцев с завода №185. Кроме того, шасси Т-50 являлось отличной платформой для самоходной артиллерии. Больше того, эту самую самоходную артиллерию в начале июня 1941 года как раз принялись разрабатывать на заводе №174. Увы, Т-50 не повезло — на вооружение Красной армии его приняли 16 апреля 1941 года, а спустя два месяца началась война. Танк оказался без производственной базы с точки зрения выпуска двигателей. В-4 (дальнейшее развитие мотора В-3) только осваивался заводом №75, и начало войны очень сильно ударило по его выпуску. Проблемы с выпуском моторов В-4 в конечном счёте и стали главной причиной «смерти» Т-50.

В конце января 1942 года конструктор подготовил ТТТ на универсальное шасси с использованием агрегатов лёгкого танка Т-60. Данные требования стали первым шагом к началу работ над лёгкими САУ нового поколения. Кроме того, именно Гинзбург первым предложил использовать неудачную штурмовую САУ КВ-7 как базу для установки 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20. Разработанные им требования на такую установку стали началом работ по новой тяжёлой штурмовой САУ — итогом стало появление СУ-152 и самоходок семейства ИСУ. Участвовал Гинзбург и в знаменитом пленуме Артиллерийского комитета, состоявшемся 15 апреля 1942 года. Именно на нём были сформулированы основные направления развития советской самоходной артиллерии.

В дальнейшем Гинзбург сконцентрировался на лёгкой самоходной артиллерии. Он активно курировал работу завода №37, который эвакуировали из Москвы в Свердловск. Именно здесь были разработаны самоходные артиллерийские установки СУ-31 и СУ-32. Эти машины являлись реализацией идеи Гинзбурга о создании универсального шасси. При этом одна машина, СУ-31, имела компоновочную схему по типу лёгкого танка Т-70, а вторая, СУ-32, полностью повторяла концепцию Гинзбурга, то есть базировалась на агрегатах Т-60 и имела два мотора, расположенные параллельно, а также две КПП.

На основе шасси СУ-32 была разработана лёгкая самоходная артиллерийская установка СУ-12. Также изготовили ЗСУ СУ-11. Она стала опытной, в отличие от СУ-12, которую приняли на вооружение постановлением ГКО №2559 от 2 декабря 1942 года. Гинзбург, к тому моменту начальник отдела главного конструктора НКТП, являлся главным конструктором машины, а основная нагрузка легла на плечи КБ завода №38 под руководством М.Н. Щукина. Увы, данная машина стала для Гинзбурга роковой. Выбранная схема с параллельно расположенными моторами и двумя КПП ГАЗ-ММ оказалась неудачной. В ходе маневрирования происходило разрушение КПП и бортовых передач, причём к весне это явление стало массовым. В полной мере проблемы с коробками передач стали проявляться в феврале-марте 1943 года, когда началось по-настоящему массовое производство СУ-12. Если за январь отправка с завода №38 составила всего 35 машин, то в феврале Киров покинули 94 САУ, а в марте — 96. Тревогу забили в конце февраля 1943 года. Согласно докладу, датированному 25 числом, по причинам дефекта КПП из строя вышло 79 машин, то есть 45% от выпущенных на тот момент СУ-12! Из них 38 вышло из строя в ходе заводских испытаний, 19 в войсках, ещё 4 (из 5 участвовавших) сломались на испытаниях в Московском артцентре.

По мнению Гинзбурга, проблема была связана с плохим качеством КПП. С этим не согласились на ГАЗ им. Молотова. Правда была на стороне ГАЗ. КБ завода №38 лихорадочно работало над улучшением ситуации. Благодаря введённым заводом №38 изменениям в конструкцию аварийность немного снизилась, но всё равно осталась высокой. Дело приняло настолько серьёзный оборот, что по указанию Сталина СУ-12 были изъяты из самоходных артиллерийских полков. Согласно постановлению ГКО №3184 от 14 апреля 1943 года, на заводе №38 были созданы специальные бригады, которые ездили по частям, укомплектованным СУ-12 раннего выпуска и на месте производили их модернизацию. Тем не менее, стало ясно — проблема неустранима. На сей раз виновным оказался Гинзбург. Точку в вопросе поставил Сталин. 7 июня 1943 года он подписал постановление ГКО №3530 «О самоходных установках СУ-76», где есть следующий пункт:

«Конструктора самоходной артиллерийской установки СУ-76 т. Гинзбурга отстранить от работы в Наркомтанкопроме, запретить допущение его в дальнейшем к конструкторским работам и направить в распоряжение НКО для использования в войсках Действующей Армии»

Инженер-полковника Гинзбурга направили на фронт в составе 32-й танковой бригады, где он занял должность заместителя командира бригады по технической части. Бригада действовала в составе 29-го танкового корпуса 5-й Гвардейской танковой армии. Участвовала она и в знаменитом сражении под Прохоровкой. Сам Гинзбург туда не успел, его назначили зампотехом бригады 17 июля. Его боевая карьера закончилась 3 августа 1943 года. В этот день 32-я танковая бригада пошла на прорыв, действуя как основная ударная сила 29-го танкового корпуса. За первый день бригада потеряла 19 ранеными и 7 убитыми. Среди убитых оказался и инженер-полковник С.А. Гинзбург, погибший в районе деревни Малая Томаровка Курской области. Согласно имеющимся данным, погиб он от разрыва авиабомбы. Похоронили Гинзбурга в селе Беленихино Прохоровского района Белгородской области.По мнению Гинзбурга, проблема была связана с плохим качеством КПП. С этим не согласились на ГАЗ им. Молотова. Правда была на стороне ГАЗ. КБ завода №38 лихорадочно работало над улучшением ситуации. Благодаря введённым заводом №38 изменениям в конструкцию аварийность немного снизилась, но всё равно осталась высокой. Дело приняло настолько серьёзный оборот, что по указанию Сталина СУ-12 были изъяты из самоходных артиллерийских полков. Согласно постановлению ГКО №3184 от 14 апреля 1943 года, на заводе №38 были созданы специальные бригады, которые ездили по частям, укомплектованным СУ-12 раннего выпуска и на месте производили их модернизацию. Тем не менее, стало ясно — проблема неустранима. На сей раз виновным оказался Гинзбург. Точку в вопросе поставил Сталин. 7 июня 1943 года он подписал постановление ГКО №3530 «О самоходных установках СУ-76», где есть следующий пункт:

«Конструктора самоходной артиллерийской установки СУ-76 т. Гинзбурга отстранить от работы в Наркомтанкопроме, запретить допущение его в дальнейшем к конструкторским работам и направить в распоряжение НКО для использования в войсках Действующей Армии»

Инженер-полковника Гинзбурга направили на фронт в составе 32-й танковой бригады, где он занял должность заместителя командира бригады по технической части. Бригада действовала в составе 29-го танкового корпуса 5-й Гвардейской танковой армии. Участвовала она и в знаменитом сражении под Прохоровкой. Сам Гинзбург туда не успел, его назначили зампотехом бригады 17 июля. Его боевая карьера закончилась 3 августа 1943 года. В этот день 32-я танковая бригада пошла на прорыв, действуя как основная ударная сила 29-го танкового корпуса. За первый день бригада потеряла 19 ранеными и 7 убитыми. Среди убитых оказался и инженер-полковник С.А. Гинзбург, погибший в районе деревни Малая Томаровка Курской области. Согласно имеющимся данным, погиб он от разрыва авиабомбы. Похоронили Гинзбурга в селе Беленихино Прохоровского района Белгородской области.

Несмотря на столь трагичный финал карьеры инженера-танкостроителя, общий итог деятельности С.А. Гинзбурга сложно переоценить. Даже погубившая его СУ-12 не стала таким уж провалом. Летом 1943 года на базе этой машины КБ завода №38 разработал СУ-15М (она же СУ-76М), которая стала самой массовой САУ в истории, а также второй по массовости боевой машиной Красной армии.
Автор Юрий Пашолок
https://warspot.ru/16472-glavnyy-konstruktor-30-h
Tags: Русская Гордость
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • И помнит мир спасенный?

    Современный барельеф на одной из церквей острова Борнхольм, на котором стилизованно изображён налёт советской авиации вечером 9 мая 1945 года:…

  • Символ Великой Победы

    М-13, созданная расстрелянным коммунистами Лангемаком, на шасси американского Студебеккера. За двадцать предвоенных лет коммунистенко так и не…

  • Мы- Русские. МЫ Победили!

    «Мы русские – мы ᴨобедили!», – надᴨись ʜа САУ ИСУ-122. Чехословакия, г. Собеслав. Май 1945 года.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments