Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Category:

Как дэнди лондонский одет...



Вот желудок Пети Виляева начинает сильно протестовать против моциона, который с каждым шагом возбуждает все более и более голод этого злосчастного желудка. Петя ощупывает свой карман, но там — увы!.. там грустно побрякивают два пятака, которых слишком недостаточно для приобретения обеда с соответственною званию его приличною закуской, да при том Петя и не решится расстаться теперь с двумя пятаками, ибо лелеет их на другую необходимую и элегантную потребность.

Денег у него обыкновенно никогда не бывает, а если и бывает, то весьма нечасто и в самом ограниченном количестве; перепадают они к нему в тех редких случаях, когда он является к бабушке или к престарелой тетушке своей в высокоторжественные праздники и дни тезоименитства бабушки и тетушки и когда та или другая, в виде поощрения за родственные чувствия, подарить ему несколько рублей, из коих первый, самый насущный расход составляют — свежие бледно-сиреневые перчатки и новый шнурочек к стеклышку.
И так, не смущаясь печальным позвякиванием пятаков, Петя самоуверенно входит в ресторан, неторопливо садится к столу в наиболее людной комнате, к столу, на котором замечает наибольшее количество белого хлеба и спросив себе карточку, небрежно пробегает её сквозь свое вставленное в глаз стеклышко.


— Порцию ростбифу и рюмку водки с пирожком! - приказывает он лакею, как человек, имеющий в запасе достаточное количество финансов. Через минуту рюмка водки, пирожок и ростбиф являются перед его голодным носом — и Петя Виляев, начинает поглощать вкусно приготовленное мясо, напирая более всего на безвозмездно предлагаемый хлеб. Когда эта скромная трапеза пришла к окончанию, он вынимает из портсигара папироску— одну из тех трех или четырех, которые приобрел, или вернее сказать, похитил из пачки со стола у одного знакомого утром.

Закурив её и небрежно ковыряя в зубах перышком, он начинает бродить по разным комнатам ресторана, то зайдет в бильярдную поглядеть на играющих, то завернет в читальную пробежать новости текущего дня и проглядеть афиши (афиши его особенно интересуют). Между тем Петя успел обогреться и проволочить время часов до пяти, до шести; в ресторане оставаться далее незачем, и потому, надвинув на брови шляпу, он самоуверенно и с достодолжным достоинством направляется к выходу.

— А за порцию ростбифу и рюмку водки с пирожком прикажете, господин, подучить-с? - весьма вежливо вопрошает его лакей, внезапно появляющиеся перед ним у самого выхода.
— Отдано уже. Я у буфета сам расплатился, - ответствует Петя, ни на миг не смутясь и не теряя своего достоинства. Человек в затруднении, но Петя ловко проскальзывает мимо его и вот он уже на улице, почти вне опасности и торопится поскорее замешаться в толпу и удрать подале от ресторана, во избежание могущей быть погони. Таким образом Петя Виляев совершает обыденное странствие свое по ресторанам, разнообразя и чередуя их между собою, дабы не примелькалась там физиономия его.

Когда и почему-либо не удастся насытиться ему посредством ресторана, то он не пренебрегает и другими, более упрощенными способами питания, а именно: зайдя в отдаленную и пустую улицу, покупает у саечника калач, и, укрывшись в каком-нибудь темном подъезде, скромно и уединенно удовлетворяет требованиям своего желудка; либо заходит в бакалейные и фруктовые лавки, в одной посмакует на пробу сыров различных, поторгуется, не купить и уйдет, в другой отведает колбас разнообразных, в третьей икры паюсной и салфетной, в четвертой балыка новопривозного и ветчины вестфальской — и таким образом, после обхода пяти, шести лавок, Петя Виляев, глядишь, и заморил червячка. Между тем от пяти до семи часов необходимо как-нибудь убить свое время.


Все, что носить наименование петербургского фэшюна, с Невского проспекта уже удалилось, а потому и Петя Виляев не остается там долее, считая это несоответственным своему элегантному достоинству, и укрывается под сень пассажа, где, по крайней мере, не столь жестоко донимает его петербургский мороз. Глазея на всевозможные безделушки, эффектно выставленные в зеркальных окнах освещенных магазинов, он дотягивает время до семи часов и направляется к театру. Тут-то вот и понадобились ему два пятака, взлелеянные им нарочно для этого случая. Заплатив сторожу за право повесить на вешалку своё вешнее пальтецо, он пробирается в курильную комнату, где и остается до первого антракта.

В антракте Петя с независимым видом входит в партер, раскланивается с двумя-тремя знакомыми и, поместясь у эстрады оркестра, как истый денди, начинает лорнировать ложи бенуара и бельэтажа, посылая туда (и сам не зная кому) легкие полупоклоны с наиприятнейшими улыбками. Но вот занавес подымается — и Петя, как ни в чем не бывало, садится на генерал-губернаторское пли обер-полицемейстерское кресло первого ряда и любуется пьесой… Случается, что Петю очень часто сгоняют с занятого им места, но он ни мало не смущаясь этим, перемещается на другое, пониже.
Источник
Старорежимная сплетница
Tags: Культур-мультур
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments