Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

Инженеры человеческих душ. Они же, падальщики


«В Москве не так много было домов, куда можно было прийти, выйдя из тюрьмы. Но к нам люди приходили.

Я была маленькая, но знала: надо накормить, достать белье из комода, налить ванну. Ночевать у себя все равно нельзя было оставить: на лестнице дежурила лифтерша.»

Это слова Варвары Шкловской, дочери критика, писателя и литературоведа Виктора Шкловского

Семья Шкловских жила в знаменитом доме писателей в Лаврушинском переулке - том самом, который стал прототипом булгаковского дома Драмлита из «Мастера и Маргариты».

Варвара Викторовна вспоминает, что дом активно прослушивался жучками и был полон стукачей. Причем жильцы научились к соглядатаям своеобразно приспосабливаться:

«Ценили «вычисленных» стукачей, даже берегли. У некоторых был талант угадывать соглядатаев. Пока стукач был на месте, дом существовал. При перемене кто-то мог сесть – просто за анекдот.

Одна наша соседка признавалась: «Да я там ничего плохого про вас не говорила».
Система слежения работала отменно, доводя куда нужно ночные разговоры на кухне.

Днем жильцы дома в Лаврушинском писали книги и передовицы в газеты, получали ордена и премии. А вечером изливали друг другу душу в приватных (как казалось) беседах.

Любое из этих высказываний, зафиксированных во время войны, могло стать поводом к аресту:

✔️ «Для чего было делать революцию, если через 25 лет люди голодали до войны так же, как голодают теперь» (Ф. Гладков).
✔️ «Все русское для меня давно погибло с приходом большевиков. Теперь должна наступить новая эпоха, когда народ больше не будет голодать, не будет все с себя снимать, чтобы благоденствовала какая-то кучка людей…» (К. Федин)
✔️ «Не может одна Россия бесконечно долго стоять в стороне от капиталистических стран, и она придет рано или поздно на этот путь» (А. Новиков-Прибой).
Неизбежность этой вынужденной «двойной жизни» тех лет тонко почувствовала и откровенно сформулировала Надежда Мандельштам:

«Жители нового дома с мраморным подъездом понимали значение 1937 года лучше, чем мы, потому что видели обе стороны процесса.

Происходило нечто похожее на Страшный суд, когда одних топчут черти, а другим поют хвалу. Вкусивший райского питья не захочет в преисподнюю. Да и кому туда хочется?

Поэтому они постановили на семейных и торжественных собраниях, что к 37-му надо приспосабливаться».

«В Москве был только один дом, открытый для отверженных. Когда мы не заставали Виктора и Василису, к нам выбегали дети: маленькая Варя, девочка с шоколадкой в руке, долговязая Вася, дочь сестры Василисы, и Никита, мальчик с размашистыми движениями, птицелов и правдолюбец.

Им никто ничего не объяснял, но они сами знали, что надо делать: дети всегда отражают нравственный облик дома. Нас вели на кухню – кормили, поили, утешали ребячьими разговорами.

Приходила Василиса, улыбалась светло-голубыми глазами и начинала действовать. Она зажигала ванну и вынимала для нас белье. Мне она давала свое, а О.М. – рубашки Виктора. Затем нас укладывали отдыхать.

Дом Шкловских был единственным местом, где мы чувствовали себя людьми.»
Интересно описывает Надежда Мандельштам детали повседневной жизни в Лаврушинском. Так, этажи в доме указывали на писательский ранг.

Вот почему Всеволод Вишневский настоял, чтобы ему отдали квартиру Эренбурга – он считал недостойным при его положении в Союзе писателей забираться под самую крышу. Официальная причина, конечно, была другая – драматург боится высоты.

О своих коллегах по цеху, жильцах дома писателей, Надежда Яковлевна высказалась довольно едко:

«В новой квартире у Катаева все было новое – новая жена, новый ребенок, новые деньги и новая мебель.
«Я люблю модерн», - зажмурившись, говорил Катаев, а этажом ниже Федин любил красное дерево целыми гарнитурами. Писатели обезумели от денег, потому что они были не только новые, но и внове.

Походив по квартире Шкловского, Катаев удивленно спросил: «А где же Вы держите свои костюмы?» А у Шкловского еще была старая жена, старые маленькие дети и одна, в лучшем случае две, пары брюк…»
Источник Семь Холмов
Tags: Коммунисты и Русский народ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments