Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

Жизнь села Петривка на Черниговщине в период оккупации


– Папа воевать ушел в первый день войны. Мы с мамой его провожали. У военкомата – народ, люди плачут, гармошка разрывается. Отца вместе с другими на лошадях увозили в Киев. С нами в доме оставались еще тетка и четверо ее детей.

Проводив мужиков, женщины продолжали работать в колхозе, мы одни дома оставались. Спустя несколько дней в наш двор въехала походная военная кухня и люди с автоматами стали стучать в дверь, в окна. Старшая из нас, Нина, говорит: лучше открыть, а то они стекла перебьют. Зашли чужаки. Так я впервые увидела фашистов.

Не обращая на нас внимания, как будто нас и нет, они кухню затопили, на стол накрыли, поставили бутылки. С ними – две красивые девушки, то ли медички, то ли связистки. Один из немцев угостил нас леденцами, а потом сел на лавку и стал играть на губной гармошке. Так прошёл первый день жизни в оккупации. Ни нас, ни маму с тетей «квартиранты» не трогали. Кур только наших зарубили.

– Мой дедушка Гаврила Семёнович был коммунистом. В один из дней того же лета 41-го к нам подъехал на лошади бригадир и сказал: «Мария, беги к школе, там твой свёкор убитый лежит».

Мы с мамой бросились туда, но она запретила подходить близко. Велела ждать поодаль. А я все равно за ней шла. И там среди убитых увидела дедушку. Коммунистов выдал Грицай, один из местных полицаев.

Немцы казнью рук не марали, наблюдали со стороны, как на Яру возле школы резали и стреляли сельских активистов свои же, предатели, холуи немецкие. Грицай все время пьяный ходил и покоя односельчанам не давал.

Как-то мы наделали вареников с вишнями и только сели ужинать, как он зашел. Миску в окно выбросил, стекла разбил. Или, бывало, придет к матери и самогона требует. Та бежала искать, иначе смерть. Полицаи, сидя у нас, напивались, а мама и тетка у соседей прятались. Знали – детей не тронут. Грицай с бодуна говорил им: «Ваше счастье, что вас не было, я бы вас убил».

Мы выжили благодаря корове. Староста комендатуры Ткаченко, тоже из местных, хотел забрать ее у мамы, но она хитрила. Держала буренку в лесу, забирала, чтобы подоить, и снова гнала на выпас. А тот ее выследил. Она пыталась отбить кормилицу, да куда там. Увезли маму в гестапо, откуда никто не возвращался.

И вот везут ее на лошади расстреливать вооруженные Ткаченко с немцем, кучер телегой правит, все пьяные. А я следом бегу, за сапоги палачей хватаю, кричу: «Не вбивайте мамку!»

Вдруг телега врезалась в столб и опрокинулась. Конюх специально «аварию» устроил, как я потом догадалась. Конвоиры бросились искать автоматы – им же смерть за утрату оружия. Я же матери ноги развязала, и ну тикать мы огородами – к маминой сестре. Спрятались у неё в печке и сидим.

Вскоре Ткаченко пожаловал. Выходите, говорит, знаю, что вы здесь. Мама вышла, плачет, бери, говорит, корову, только нас не тронь. Староста сжалился – из-за маминой сестры, в которую с юности был влюблен.

Источник: https://www.ap22.ru/paper/Vizhu-voynu-vo-sne.html
Tags: украина и её уроды
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments