Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Category:

Севастопольская мясорубка

К большому сожалению, очень многие эпизоды нашей истории превращены в некое подобие героического эпоса (саги, былины, нужное, подчеркнуть). Человек, который описывает реальные события, это «очернитель», а врун, пишущий верноподданническую ложь – это «патриот». Эта традиция имеет давнюю историю.

Советская история достаточно мощно прошлась стирательной резинкой по событиям обороны. Некоторые эпизоды пришлось восстанавливать, что называется, «под микроскопом», используя документы противника и разведки на местности. В процессе работы над эпизодами, выяснилось, что многие иконы севастопольской обороны - персонажи вымышленные или полувымышленные, но вместе с тем, удалось вскрыть примеры истинного, массового героизма, открылись новые имена, нашлись новые герои, долгое время остававшиеся безвестными. Выявились и новые трагические страницы нашей истории, при этом, выяснилась интересная закономерность: чем безобиднее выглядит эпизод, тем ярче и интереснее оказывается история, которая за ним скрывается.

Так произошло и с событиями января-февраля 1942года. В официальной истории это большое затишье. Даже непосредственный участник событий зимы 1942 года командир 172-й стрелковой дивизии И.А.Ласкин, в своих воспоминаниях пишет: «В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая». Другой участник зимних событий бывший начальник штаба 345-й дивизии И.Ф.Хомич просто выбрасывает события зимы из своих воспоминаний, как будто их и не было.

С другой стороны, если мы поднимем первичные документы по перевозкам, то мы увидим огромное количество раненых, вывозимых из Севастополя, и подвоз новых пополнений в Севастополь. Ощущение такое, что в Севастополе работала огромная мясорубка, перемалывающая людские ресурсы нашей страны. А, в мемуарах пишут: «затишье». Эта тема как будто табу в мемуарах и книгах по истории Севастополя. Используя советские и немецкие первичные документы, удалось частично снять это «табу», и вот тогда выяснилось, что никакого «затишья» зимой 1941-42 года в Севастополе НЕ БЫЛО. Рассказ об этом мы начнем с рассказа о кадровых перестановках.

Командующий Приморской армией генерал-майор И.Е.Петров, являлся личностью интересной, но очень неоднозначной. Обычно, после прочтения повести Владимира Васильевича Карпова «Полководец», создается монументально-эпический образ героя войны, практически лишенный недостатков. Документы севастопольской обороны рисуют несколько иной образ. Какой? Пусть каждый его нарисует себе его сам, но одно можно сказать, этот человек сильно благоволил своим, но очень жестко относился к «чужим».

Сложно сказать, почему не сложились нормальные взаимоотношения между командиром 172-й стрелковой дивизии полковником Иваном Андреевичем Ласкиным и генерал-майором Иваном Ефимовичем Петровым, но уже после первого штурма видно несколько предвзятое отношение командующего Приморской армией к коменданту 2-го сектора.

В ходе первого штурма, из-за нераспорядительности коменданта 1-го сектора молодого генерал-майора П.Г.Новикова возникла сложная ситуация. Сектор П.Г.Новикова был самым маленьким в севастопольской обороне, сил было достаточно, но… просто ничего не было сделано. В результате немецкая 72-я пехотная дивизия захватила старые Балаклавские форты, высоту 440,8, деревню Камары, и возникла угроза прорыва немцев в долину Золотая Балка.

Спасать ситуацию поручили почему-то не коменданту 1-го сектора, а коменданту 2-го полковнику И.А.Ласкину, у которого и без того была сложная ситуация в районе дороги к д.Шули (современная Терновка), и который помимо этого отбивал удар «группы гауптмана Блоха» в районе г.Гасфорта. Второй сектор имел в своем распоряжении достаточно много войск, но и протяженность линии фронта у него была втрое больше чем у соседа в 1 секторе.

И, тем не менее, атаку на стыке 1 и 2 сектора (а по факту, на территории 1 сектора) поручили коменданту 2-го. Приданный ему для атаки Местный стрелковый (караульный) полк №1 высокими боевыми качествами не отличался (караульный, он и есть караульный), командир его майор Баранов по характеристике военкома 172-й дивизии Солонцова был «неграмотным, слабовольным и ленивым офицером» (цитирую дословно), полк придали за сутки до атаки. Атака наткнулась на встречную атаку 266-го полка немцев, и… полк побежал. КП полка располагался близко к передовой, немцы захватили КП, управление было нарушено….

Ситуацию спасли севастопольцы и симферопольцы 514-го стрелвового полка во главе с военкомом полка Османом Асановичем Караевым. Военком 514-го полка по происхождению был крымским татарином, до 1941года он был человеком не военным, состоящим на партийной работе, но человеком высокого мужества и храбрости, который в ту ноябрьскую ночь спас положение.

Из воспоминаний И.А.Ласкина: «Особенно жаркий бой разгорелся за селение Камары. Мы с комиссаром в это время находились на наблюдательном пункте 514-го полка — на восточной окраине этого селения. Вдруг послышалось мощное русское «ура!». Это 2-й батальон, где в это время был комиссар полка Осман Асанович Караев, перешел в контратаку. Противник стал откатываться назад. А слева, поддерживая соседа, в атаку поднялся 1-й батальон майора Ширкалина. 514-му полку подполковника И. Ф. Устинова было приказано наступать при поддержке всей артиллерии сектора на высоту 440,8. Он быстро овладел высотой 440,8,…» Ситуацию удалось спасти, но по непонятной причине выволочку получил не комендант 1-го сектора, создавший сложную ситуацию, а комендант 2-го, якобы плохо организовавший атаку.

В боевых приказах достаточно редко встречаются «разносы» и «фитили», но формулировки приказа №006 были достаточно жесткими. «Командиру 172 СД, потерявшему управление дивизией к 8.00 22.11.41г. восстановить связь со своими частями со своего НП, управление сектором осуществлять с КП 161 СП. Разыскать и привести в порядок МСП, сосредоточить его Нов. Шули в резерве 2 сектора». Советская 172-я дивизия, удерживающая 2-й сектор, сражалась одновременно против двух немецких дивизий (50-й и 72-й), и если бы полковник И.А.Ласкин действительно потерял управление дивизией, то Севастополь был бы взят уже 24-25 ноября 1941г. Но это так… эпизод.

Этот эпизод внезапно получил продолжение после второго штурма Севастополя в январе 1942года. Во время декабрьского штурма Севастополя в 1-м секторе царило затишье, противник наносил два основных мощных удара: первый во 2-м секторе, второй на участке 3-го и 4-го сектора. В результате, в первый же день фронт 3 и 4 секторов рухнул. 2-й сектор удержался (хоть и откатился немного назад). Длительное время, несмотря на введение в бой резервных частей, ситуацию в районе 3-го и 4-го секторов выправить не удавалось.

В ходе декабрьского наступления 4-й сектор обороны понес тяжелейшие потери, которые были связаны, в основном, с недочетами командования. Особенно трудная ситуация создалась при отступлении с плацдарма между Бельбеком и Качей. Ошибки командования 4-го сектора чуть не привели к потере Севастополя. Дабы не быть голословным, приведу строки всего одного документа: директивы №004 Штарма Приморской 25.12.41г. (12.30) который содержал следующие строки: « В результате проверки 4 сектора выявлено:

1) Боевой приказ №09 войскам 4-го сектора, частями не выполнен, а со стороны командования и штаба сектора никакого контроля за выполнением этого приказа установлено не было. В результате чего занятие нового оборонительного рубежа производилось неорганизованно, самотеком, по инициативе самих частей

2) занимая оборонительные участки и полосы ни одна из частей и соединений сектора не получили границ своих участков и полос, за оборону которых они должны были нести ответственность

3) Управление частями командованием и штабом сектора, а так же командованием и штабом 8-й морбригады налажено не было.

4) Фактического положения частей на новом оборонительном рубеже не знали ни штаб 4 сектора ни штаб 8-й морбригады…

5) Процесс боя 24.12.41г. должного руководства частями со стороны командования и штабов 4 сектора и 8 морбригады не осуществлялось и на изменения, произошедшие в обстановке реагировали недостаточно.

6) Система пехотного огня организована не была и противотанковая оборона до конца не была продумана.

7) Инженерное усиление нового оборонительного рубежа не производилась, окопы отрыты не были.

Все это вместе взятое привело к тому, что части не знали намеченных им рубежей. Между соединениями, частями и подразделениями на стыках образовывались промежутки не занятые и не обеспеченные огнем, не говоря уже об отсутствии локтевой связи. Боевое охранение выставлено не было, и разведка не велась. Командиры соединений 4 сектора после двух дней обороны на новом рубеже не могли точно доложить положение своих частей.

При таком состоянии обороны и при отсутствии ответственности старших начальников за порученные им участки дали возможность противнику небольшими группами легко проникнуть через передний край, и вынудить части 4 сектора к отходу, создать угрожающее положение для всей армии. Для восстановления положения на фронте 4 сектора потребовалось ввести в бой только что прибывшие части, еще не успевшие привести себя в порядок после их перевозки. Военный совет армии предупреждает командиров всех степеней, что непринятие мер к выполнению задач во чтобы то ни стало, виновные будут сняты с должностей и дела о них будут переданы в прокуратуру для привлечения к ответственности по законам военного времени.

Военный совет предупреждает командира 95 СД генерал-майора Воробьева и комиссара этой же дивизии полкового комиссара Мельникова, что если они в течение двух суток не приведут части 4 сектора в порядок, не организуют четкое управление войсками и не организуют прочную оборону 4 сектора –будут отстранены от занимаемых должностей (дописано рукой Черняка « и будут отданы под суд». Директива была подписана новым советским командующим- генерал-лейтенантом Черняком.

Не помогло и введение в бой на участке 3-го и 4-го сектора свежих 345-й дивизии и 79-й стрелковой бригады. Противник вышел уже на финишную прямую, обложив с трех сторон высоту 60,0, являющуюся ключевой высотой на пути к Севастопольской бухте. Выход противника к бухте означал бы крах севастопольской обороны, т.к. он отрезал пути снабжения города. Спасло ситуацию только то, что 29.12.41г. началась высадка в Феодосии, и главнокомандующему 11-й армией Э фон Манштейну стало не до Севастополя. Все это время, 2-й сектор, которым командовал полковник И.А.Ласкин, держал оборону.

172-я стрелковая дивизия и 7-я бригада морской пехоты стойко удерживали свои рубежи, медленно отступали, но не допускали прорывов. Они сражались против двух немецких дивизий (50-й и 72-й) и румынской горной бригады. Не помогло немцам и введение на этом участке третьей дивизии 170-й. Советские части отошли, но прорыва немцам достичь не удалось. Советские части понесли тяжелые потери, но и немецкие полки сократились по численности до батальонов, а, иногда до рот (как например, 105-й пехотный полк в котором оставалось чуть больше двухсот человек). Не добившись решающего успеха во 2-м секторе, противник решил снять 50-ю пехотную дивизию и перебросить ее на северный участок. Второй сектор выстоял, но…

Внезапно происходят любопытные кадровые перестановки. Несмотря на все свои просчеты и неудачи, В.Ф.Воробьев уходит на должность начальника штаба армии. Фактически, это повышение.

У полковника И.А.Ласкина, из 2-го сектора забирают 161-й стрелковый полк (командир полковник А.Г.Капитохин) и возвращают в 95-ю дивизию, влив в него малочисленные остатки 241-го полка. А.Г.Капитохин становится командиром дивизии, а, его в должности командира полка сменяет майор Дацко, который еще в ноябре был… лейтенантом.

Затем, через пару дней, в начале января 1941года в 4-й сектор перебрасывают и 172-ю дивизию полковника Ласкина, но не всю, а только в составе двух полков (родного 514-го и 31-го, из 25-й дивизии). При этом, полковника Ласкина подчиняют А.Г.Капитохину, который у него ранее командовал полком. Рокировка странная и нелогичная.

Бывший начальник штаба Приморской армии Н.И.Крылов пишет об этом так:

«Первым, что командование Приморской армии осуществило в наступившем 1942 году, была переброска на северное направление, в четвертый сектор, 172-й стрелковой дивизии полковника Ласкина. Как ни стремились вперед части, перешедшие там в общую контратаку сразу после отражения последнего натиска врага, им — даже для того, чтобы только вернуть позиции на Бельбеке, — требовалось достаточно сильное подкрепление. В Севастополь прибывала еще одна дивизия, выделенная нам Кавказским (так стал называться бывший Закавказский) фронтом, — 386-я стрелковая. Ее полки выгружались с судов под гул недалекого боя и сосредоточивались под Сапун-горой и у Максимовой дачи. Дивизией командовал полковник Николай Филиппович Скутельник. При знакомстве выяснилось, что он из красных конников гражданской войны, служил в бригаде Котовского. Вроде бы армия получала как раз ко времени тот резерв, который поможет отбросить противника До прежних границ севастопольского плацдарма. Однако мы остереглись с ходу вводить в бой дивизию, не только необстрелянную, но и, как оказалось, недостаточно сколоченную и обученную и слабовато вооруженную.

— На северный участок, — сказал командарм, — сейчас надо выдвинуть соединение, уже испытанное. Такое, как дивизия Ласкина или Новикова. А новую поставить вместо той в оборону, на обжитые позиции.

Заменять дивизию Новикова было сложнее: в первом секторе, на правом фланге, очень специфическая местность — балаклавские горные кручи, к которым хорошо приспособился, крепко в них врос полк пограничников. Поэтому решили взять из второго сектора дивизию И. А. Ласкина. Иван Андреевич был вызван на КП армии еще до того, как наступило новогоднее утро. Вернувшийся с передовой командарм, поблагодарив Ласкина за стойкую оборону ялтинского направления, устно отдал приказ: в ночь на 2 января передать занимаемые позиции частям полковника Скутельника и скрытно вывести дивизию к Инкерману. А затем во взаимодействии с другими нашими войсками завершить разгром противника на Мекензиевых горах».

Объективно говоря, выбор И.Е.Петрова выглядит более чем странным. В отличие от И.А.Ласкина, который являлся кадровым военным, А.Г.Капитохин достаточно долго был в запасе и имел намного меньше боевого опыта. Биография А.Г.Капитохина была достаточно интересной.

С октября 1931 года он состоял в резерве Красной Армии, был начальником мобилизационной обороны в Управлении Центрального союза потребительских обществ СССР. Затем он стал начальником полярной станции Главсевморпути на острове Уединения.

16 августа 1936 года А. Г. Капитохин уволен в запас РККА по ст. 43, п. «а». 24 сентября 1939 года приказом наркома обороны СССР он вновь был определён в кадры РККА в счёт «1000», после чего был начальником полярной станции, начальником планового финансового отдела и заместителем начальника Управления полярной станции Главсевморпути.

С марта 1941 года состоял в распоряжении Главсеморпути. Воевать он начал только с августа 1941года, когда он был назначен из резерва офицеров Приморской армии на должность командира 161-го стрелкового полка. Опыта командования дивизией, сектором у него не было, но… Видимо, что-то действительно происходило между командующим Приморской армией и командиром 172-й стрелковой дивизии. Поговаривали о том, что во время конфликта между «старым» командующим Приморской армией И.Е.Петровым и вновь назначенным генерал-лейтенантом Черняк, И.А.Ласкин поддержал последнего, за что и поплатился после «возвращения» И.Е.Петрова. Но это только слухи, которые, ни подтвердить, ни опровергнуть уже некому. Да и не это важно, важно понимать, что даже в экстремальной ситуации, к сожалению, натура человека не меняется. Так было и на той войне. Н.И.Крылов в своих воспоминаниях написал об этом очень деликатно: «Петрова немного беспокоило, как сработается Капитохин с прибывшим в его сектор Ласкиным, который моложе годами, но в военном отношении опытнее: возглавлял с начала обороны второй сектор. Однако оба проявляли столько взаимного такта и истинного боевого товарищества, что это вызывало к тому и к другому еще большее уважение».

И.А.Ласкин в своих воспоминаниях говорит о том, что при получении приказа о переброске 172-й дивизии в 4-й сектор, он просил вернуть в его дивизию «родной» 383-й стрелковый полк. От старого полка в нем оставался только штаб, но третий полк дивизии не помешал бы. И.Е.Петров ответил отказом. Но вот что странно, 383-й полк действовал в том же районе, куда перебрасывалась 172-я дивизия. Потом, большую часть этого подразделения отправили в Евпаторийский десант.
Где они и погибли.
Автор Александр Неменко, Симферополь.
Tags: Коммунисты и Русский народ
Subscribe

  • Ганфайтеры

    Глава МВД Владимир Колокольцев решил представить инспекторов ДПС младшего лейтенанта полиции Константина Калинина и старшего лейтенанта полиции…

  • "Взрывайте вместе со мной"

    В том, что храм Василия Блаженного не постигла участь храма Христа Спасителя, во многом заслуга Петра Барановского. Именно за защиту памятников…

  • Были бы казачки - казаки будут!

    Особый уклад жизни казаков накладывал свой отпечаток и на представительниц прекрасного пола. Этот факт известный писатель Валерий Шамбаров отметил…

  • Вивальди со дна океана

    Минобороны утвердило план испытаний нового беспилотного комплекса «Клавесин-2Р-ПМ». В настоящее время он проходит тесты на Дальнем Востоке. Их…

  • В родной гавани

    Прибытие в Севастополь к месту постоянного базирования новейшего базового тральщика «Владимир Емельянов» проекта 12700

  • Судьба институтки

    Институтки . Слева Лидия Чарская Лидия Воронова (Чарской она станет позже) в момент рождения уже стала сиротой, что и определило ее судьбу. Мать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments