Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

Как революционеры жандарма отблагодарили



Началась эта чудесная история с того, что 18 марта 1902 года некая Евгения Александровна Алларт решила расправиться с сатрапом и держимордой режима угнетения и подавления свобод – московским обер-полицмейстером Дмитрием Федоровичем Треповым.

Причина у нее была веская – девушка 22 лет принимала участие в студенческих волнениях, была арестована, но через несколько дней отпущена.
Просто отпущена. Даже не оштрафовали.

В отместку барышня решила устроить самосуд над обер-полицмейстером, благо у нее имелся револьвер, подаренный братом. А если есть оружие, то это же самое отличное решение - расправиться со самым старшим в полиции, потому что люди страдают и вообще:

"Мне за всех их хотелось отмстить и я на это решилась...",
как потом сама чистосердечно признается Евгения Александровна.

Протокол допроса Е.А. Алларт, совершившей покушение на московского обер-полицмейстера Д.Ф. Трепова
18 марта 1902 г.

Судебный Следователь Московского Окружного Суда по важнейшим делам допрашивал обвиняемую, которая показала:

Евгения Александровна Алларт, потомственная почетная гражданка г. Москвы, здесь и родилась, здесь и живу в Дурновском переулке, по Пречистенке, в д. Гольцевой, 22 лет, законнорожденная, православная, окончила курс в Московской частной гимназии Констан в 1896 г., потом была на педагогических курсах в Москве и затем на курсах воспитательниц и руководительниц физического развития, в Петербурге; я девица, определенных занятий не имею, живу на средства отца, который получает пенсию. Под судом не была, но 9 февраля меня арестовали с улицы и заключили в Бутырскую тюрьму, где я находилась 13 дней.

Я признаю себя виновной в том, что хотела убить Московского Обер-Полицмейстера Трепова и с этой целью, взявши из дома заряженный револьвер, пришла на общий прием просителей в доме Обер-Пролицмейстера и пыталась выстрелить, но выстрела не последовало, так как револьвер дал осечку.

Мысль убить Обер-Полицмейстера явилась у меня на прошлой неделе, в среду или в четверг, после того, как я прочитала в газетах распоряжение относительно наказания задержанных в Москве 9 февраля. У меня явилась мысль отмстить Обер-Полицмейстеру за приговор относительно задержанных и отмстить только путем его убийства; никакой другой формы мщения я не хотела. Я решила окончательно убить его и тогда же вспомнила о том, что у меня есть револьвер, который мне подарил брат, скончавшийся 12 ноября 1901 года. Револьвер мне был подарен со вложенными во все стволы зарядами.

Я решила привести свое намерение относительно убийства путем этого револьвера. У меня составился совершенно определенный план действия: я решила отправиться на прием к Обер-Полицмейстеру и там убить его выстрелом из моего револьвера...

Чувство мести явилось у меня только после прочтения в газетах о приговоре. Кроме того, мне было известно, что задержанные заперты по камерам, что к ним приставлена стража. Я знаю также, что задержанные голодают, отказываются есть пищу, которую им подают. Мне за всех их хотелось отмстить и я на это решилась. Сегодня я отправилась на прием, чтобы сделать убийство и взяла с собою револьвер, зная хорошо, что он заряжен на все заряды, но перед своим уходом я револьвера не осматривала.

Я совершенно свободно прошла в приемную, написанного прошения у меня никто не спрашивал, так оно и осталось у меня в кармане и было уже потом отобрано от меня после задержания. Я вошла в комнату и стала вместе с прочими просительницами в первом ряду. Это было в 1 час. Скоро вошел в ту же комнату Обер-Полицмейстер и стал принимать просительниц. В это время я вышла из толпы и направилась к Обер-Полицмейстеру, которого от меня никто не загораживал.

Револьвер был у меня сначала в кармане. Я опустила туда руку, взвела курок, вынула револьвер, нацелилась в Обер-Полицмейстера и в таком виде вышла из толпы и направилась к нему. Что дальше было и спустила ли курок, стукнул ли - я определенно не могу сказать и припоминаю весьма смутно. В совершенно нормальное, прежнее состояние я пришла только тогда, когда меня вели по двору. Больше в свое оправдание добавить ничего не могу.


Подписали: Евгения Александровна Алларт

Судебный следователь (подпись)

Прокурор Палаты Посников

Прокурор Набоков

ГАРФ. Ф. 102. Ос. Отд. 1902 г. Д. 131. Лл. 4 - 4(об).

Барышня пришла на прием к Трепову, достала револьвер, прицелилась и даже выстрелила, но случилась осечка. Интересно, что на прием к начальнику московской полиции спокойно приходило много просительниц, он всех принимал и всё было настолько просто, что можно было прийти с револьвером в кармане. Совершенно наивные времена были, по сравнению с сегодняшними.

Через несколько дней арестованную барышню Алларт отпустили после допроса по слезной просьбе ее сестры, несмотря на то, что следователь настаивал на наказании. Но Трепов благодушно распорядился отпустить девушку, которая «не в себе, по свидетельству врача» «на поруки». Это, кстати, было уже не первое покушение на Трепова, а всего его революционно настроенные товарищи и барышни пытались убить пять раз, но так и не смогли, вместо них с генералом справился скоротечный инфаркт.

Так вот, когда Алларт отпустили после покушения, на нее набросились городовые, которые очень ценили и любили своего благодушного начальника. И начали её жестоко бить.
От самосуда девушку спас ротмистр Александр Иванович Войлошников, на тот момент сотрудник охранного отделения.

Через некоторое время Войлошникова назначили начальником московской сыскной полиции.

А потом случилось декабрьское восстание 1905 года в Москве. А Войлошников всю жизнь жил на Пресне. Ага, как раз там, где и случился основной центр восстания. И 14 декабря 1905 года к нему «в гости» пришли пламенные товарищи.

Само собой, они не стали разбираться, где сейчас работает Войлошников, как он спасал Евгению Алларт и так далее.

Надо отдать должное Александру Ивановичу, когда он увидел, что дружинники идут к его дому, то вышел к ним сам, без оружия, надеясь таким образом спасти хотя бы семью. Семью он спас, у них только «реквизировали» все деньги и ценности. Самого Войлошникова изрешетили, на его теле потом насчитали 25 ранений.

Вот такая революционная благодарность от пламенных товарищей. Что характерно, выраженная человеку, заступавшемуся за них.

В советское время об этой расправе над начальником сыскной полиции писали так:

«…Такие акты справедливого народного возмездия поднимали революционное настроение масс и способствовали их боевому сплочению…»
Цитата по «Рабочий класс в первой российской революции 1905–1907 гг. М., 1981. С. 210.»

Я же с удовлетворением отмечу, что руководивший этой расправой Владимир Мазурин, один из членов партии, получил своё сполна в августе 1906 года. Правда, до этого, в марте 1906 года он еще успел провести «экс» в Обществе взаимного кредита, когда пламенные революционеры экспроприировали там огромную сумму денег.

Думаю, что он свою веревку целиком и полностью заслужил.
Tags: Коммунисты и Русский народ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment