Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

Красные богадельни


В 30-е годы местами заслуженного отдыха старых большевиков стали богадельни ЦК (на фото — Ленинградский дом ветеранов революции) и лагеря НКВД. И там и там они не обременяли госбюджет

Ветеранов революции видели на помойках"
В первые годы советской власти пенсионное обеспечение руководящих работников довольно редко фигурировало в ряду ее очередных и внеочередных задач. Красные аппаратчики были сравнительно молоды, в отставку уходили чаще всего из-за идейных разногласий, но тут же во имя победы мировой революции возвращались и занимали другой ответственный пост.
Персональные пенсии, правда, существовали уже тогда. По ходатайствам различных ведомств и уважаемых большевиками лиц их назначали видным представителям науки и культуры. Ленин довольно легко подписывал подобные решения Совнаркома. Прежде всего потому, что госказну эти выплаты почти не обременяли. В считаные месяцы, а иногда и недели инфляция превращала правительственную пенсию в жалкие гроши.

Всерьез вопрос о выплате пенсий возник лишь в конце гражданской войны, когда о помощи стали все настойчивее просить вдовы погибших на фронтах красных командиров и комиссаров. Уклоняться от решения вопроса стало невозможно, и в августе 1920 года Политбюро ЦК РКП(б) приняло постановление "О порядке выдачи усиленных пенсий семьям лиц, имеющих крупные заслуги перед республикой". Однако, как чаще всего и случалось в те годы, решение сначала исполнялось, а затем благополучно забылось.
Поэтому когда в 1923 году в Лозанне был убит советский дипломат Вацлав Воровский, ни Наркоминдел, ни Политбюро не понимали, какую пенсию платить вдове погибшего на посту товарища. В Политбюро решить проблему так и не смогли и постановили: "Поручить НКИД и Секретариату определить размер пенсии т. Воровской, выдавая ей до того жалованье т. Воровского".
В партийных массах скоро поняли, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Благо опыт уже был. В 1921 году в Москве появилось Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, куда входили ветераны различных русских революционных партий, начиная с народовольцев.

"Означенное общество было организовано большевиками-политкаторжанами,— вспоминал член РСДРП с 1903 года Валентин Рябиков,— с целью объединить для общественной и государственной работы старые революционные кадры, связанные между собою многолетней борьбой с самодержавием, пребыванием на каторге, в тюрьмах и ссылке, и помочь ветеранам революции материально".
Год спустя было создано и Общество старых большевиков. И если в 1922 году в нем насчитывалось всего 64 человека, то забота о благосостоянии его членов привлекла в ставшее в 30-е годы всесоюзным общество более 2000 ленинцев со стажем. И все же главным источником материальных благ было общество политкаторжан.
"Общество,— писал Рябиков,— создало много трудовых артелей для политкаторжан, ссыльнопоселенцев и их семей, нуждающихся членов названного Общества тогда не было. На отчисления от доходности предприятий и дотацию правительства Общество построило несколько крупных зданий в Москве (дом на Лялином переулке, на ул. Воровского, в котором теперь находится кинотеатр и др.) и в других городах, а также санатории в Сочи, Кисловодске, Ялте. Все члены Общества получали санаторное лечение, дотации на диетическое питание, оплату проезда в санаторий и др.".
Кроме того, оба общества организовывали дома для престарелых революционеров, а также строили дачные поселки. Однако в 1935 году и объединение большевиков, и объединение их, по выражению Ленина, "враждебных братьев" были распущены. Причины были не экономическими, а идеологическими. Оба общества выпускали печатные издания, в которых публиковали мемуары революционеров-ветеранов. Старики излагали свои взгляды на события недавнего прошлого, не совпадавшие со взглядами ЦК ВКП(б). Руководивший обеими организациями большевик Емельян Ярославский правильно понял намеки, исходившие со Старой площади, и посоветовал товарищам не сопротивляться. Тем более что членам ликвидированных обществ были обещаны золотые горы. В постановлении ЦИКа, подписанном Калининым, говорилось о "принятии за счет государства всех материальных забот" о старых революционерах. Борцам с царской тиранией пообещали сохранить "спецснабжение продовольствием и предметами ширпотреба". А их детям предоставить льготы при поступлении в техникумы и вузы.

Как водится, обещания остались только обещаниями. С началом репрессий многие бывшие политкаторжане отправились в знакомые с дореволюционных времен места. А уровень жизни оставшихся на свободе стремительно падал.
"После ликвидации Общества,— вспоминал Рябиков,— материальное положение его членов начало систематически ухудшаться, многие из них были сняты с пенсии, лишены получаемых льгот, санаторного лечения (в их же санаториях!), вызова врача поликлиники на дом даже в неотложных случаях, бесплатного лекарства, скидок на газ, электричество, воду... Во время войны члены бывшего Общества получали карточки низшей категории, голодали, и были случаи, когда этих пожилых людей видели на помойках, собиравших выброшенный мерзлый картофель, а когда они умирали, то зачастую у них не оказывалось смены белья. По просьбе старых большевиков товарищ Молотов распорядился выдать членам бывшего Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев продовольственную карточку литера 'Б', что немного смягчило положение".
Несмотря на это, по подсчетам Рябикова, из тысяч живших в столице бывших политкаторжан войну пережили только 150. Ветераны-большевики также понесли потери. Если в середине 30-х кремлевской столовой пользовалось несколько сот ленинцев, то в 1941 году их осталось лишь 54. Однако самым удивительным было то, что материально обиженными оказались и не совсем старые большевики — те аппаратчики, чье время заслуженного отдыха пришло во второй половине 40-х.

Первоисточником проблем был лично товарищ Сталин, который, как вспоминала его дочь Светлана, не очень хорошо ориентировался в реалиях повседневной жизни. Об этом свидетельствовали размеры назначаемых с его согласия персональных пенсий. К примеру, когда в 1948 году умерла вдова Емельяна Ярославского Клавдия Кирсанова, внукам видного большевика назначили пенсии по 500 рублей до окончания учебы, чего даже с учетом сохранения спецпайка с трудом хватало на жизнь. Сам вождь уходить на пенсию явно не собирался. Поэтому вопросы пенсионного обеспечения партийного и советского аппарата заботили его мало.
По действовавшему тогда законодательству пенсия начислялась в размере не более 300 рублей в месяц (средний заработок в промышленности в начале 50-х был 1200 рублей в месяц). По данным управления делами ЦК, средний заработок секретаря обкома равнялся 1660 рублям. При этом большинство из них получали ежемесячно 4000-5000 рублей "временного денежного довольствия" из партбюджета (см. "Власть" #47 за 2002 год). Перейти после этого на пенсию в 300 рублей для абсолютного большинства из них было без преувеличения катастрофой.

Руководители многих ведомств сумели выговорить у Сталина разрешение на выплату своим сотрудникам пенсий повышенного размера. Например, в 1951 году особые пенсии — до 90% оклада — стали получать бывшие сотрудники Министерства госконтроля СССР. Увеличенные пенсии имели геологи, металлурги, железнодорожники, моряки, учителя, врачи и работники машинно-тракторных станций. А вот в ЦК все боялись навлечь на себя гнев Сталина, заговорив о повышенных пенсиях для аппаратчиков. Лишь в феврале 1952 года предложения об изменении размеров пенсий были отправлены Маленкову. Но и он не решился поговорить с вождем.
Ситуация изменилась лишь после смерти Сталина. Членам его семьи было назначено довольно щедрое содержание (см. документ 1). А летом 1953 года пришло время изменить пенсионную систему для чиновников. Президиум ЦК назначил комиссию для разработки номенклатурной пенсионной реформы. Как рассказывал мне входивший в ее состав бывший управляющий делами Совмина СССР Михаил Смиртюков, была выработана схема, понравившаяся всем:
"Были установлены размеры персональных пенсий для определенных категорий работников. Пенсии союзного значения утверждало правительство или комиссия по персональным пенсиям при Совете министров СССР. Так вот, зампредам Совета министров, министрам пенсия устанавливалась правительством. А всем остальным — заместителям министров, председателям облисполкомов, крайисполкомов — иногда устанавливала и комиссия, иногда и правительство. Вопросы о пенсиях секретарям ЦК, кандидатам в члены и членам Политбюро решались на Политбюро. Совмин только оформлял постановления.
Существовал порядок, что пенсию союзного значения давали в министерствах работникам, начиная с начальников главков. Но иногда мы рассматривали вопрос о таких пенсиях секретарям райкомов, которые проработали 10-20 лет. Дадут или нет союзную, зависело еще и от характеристики, которую товарищу писали по месту работы. Тем, кто не проходил на пенсию союзного значения, могли дать республиканскую. Комиссии по ним существовали при Совминах республик. Были еще персональные пенсии местного значения, которые давали в областях.
В 70-е годы обычная пенсия была 132 рубля максимум. А я на память могу сказать что, скажем, референтам Совмина давали персональную пенсию 175-180 рублей. Первым секретарям обкомов — 200 рублей и выше. В республиках председателю Совмина и секретарям ЦК — 300 рублей. Союзному министру было установлено 400 рублей. Зампредам Совмина — 500 рублей. Секретарям ЦК КПСС — 500 рублей. Но у них еще была добавка из партбюджета — 100 рублей".
Поначалу эта заработавшая в середине 50-х система нравилась всем. Партия нашла деньги на то, чтобы обеспечить прибавкой к пенсии значительное количество старых большевиков (см. таблицу). А также на то, чтобы обеспечить немалую их часть спецпитанием. По предложению председателя ревизионной комиссии КПСС Петра Москатова в 1958 году была открыта столовая лечебного питания в Комсомольском переулке исключительно для старых большевиков. Недовольные, правда, оставались (см. документ 2). Но чаще всего конфликты удавалось быстро улаживать. Немало хлопот, по воспоминаниям ветеранов, доставляла начальству племянница Ленина Ольга Ульянова. Она настаивала на выделении персонального автомобиля. Но ее все-таки убедили вызывать дежурную машину.

В 60-е годы чиновники, выходя на пенсию, чувствовали себя намного менее уверенно, чем в 50-е. Этому очень способствовали пенсионные дела членов антипартийной группы — Молотова, Маленкова и Кагановича. Их практически полностью лишили всех благ. Молотову приходилось платить в полном объеме за дачу, что проделывало значительную дыру в его достаточно скромном бюджете. Маленков был вынужден почти выпрашивать путевки в санаторий. Весьма скромно жил и железный сталинский нарком Каганович.
Чувство неуверенности в завтрашнем дне усиливало и отношение правящих товарищей к отошедшим от дел коллегам. "Вчера, провожая тебя на пенсию, с тобой целуются и обнимаются,— вспоминал один из ветеранов,— а назавтра даже не соединяются по телефону".

По мере нарастания в стране товарного голода прикрепленность к спецстоловым и спецраспределителям стала цениться дороже денег. А ведь после ухода на пенсию "столовая" сохранялась только чиновниками в ранге от министра и выше. Сложности возникли и с дачами. Пока аппаратчик работал, строить личную дачу считалось предосудительным. А уйдя на пенсию, он терял государственную и не имел собственной. Чиновники принялись изо всех сил цепляться за завоеванные под аппаратным солнцем места.
Геронтократы не хотели уходить до последнего. Бывший секретарь ЦК КПСС Борис Пономарев, отправленный на пенсию в 81 год, так рассказывал мне о своем уходе:
"В марте 1986 года проходил XXVII съезд КПСС. Как обычно, на съезд было приглашено много делегаций братских партий. И я был полностью занят их приемом. Вдруг ко мне подходит прикрепленный Горбачева и говорит, что генеральный секретарь хочет меня видеть. Я решил, что речь пойдет о приеме делегаций. Спрашиваю посланца — об этом речь пойдет? 'Не знаю,— говорит,— до вас Михаил Сергеевич вызывал одного товарища. Тот вышел и сказал, что его отправляют на пенсию'.
Я подумал, неужели и меня для этого вызывает? Не может быть. Я работал активно, замечаний никаких не было. Правда, к Горбачеву я относился без малейшего пиетета. Вероятно, он это видел. Наверняка знал, что я не одобряю его политику нового мышления. Одним словом, меня пригласили к нему в кабинет на съезде, отдельную комнату в Кремлевском дворце съездов. Горбачев говорит: 'Я вот что хочу тебе сказать. Спасибо тебе за многолетнюю работу. Вот и сейчас работа с делегациями проведена отлично. Все они очень хорошо о тебе отзывались. Но время идет, тебе уже немало лет, поэтому пора идти на пенсию'. 'Как,— говорю,— уже?' 'Да,— отвечает,— а как же... Не вечно же сидеть на этом посту. Вопрос ясен, надо уходить. Мы тебе сохраним все обеспечение как члену Политбюро — и дачу, и машину, поликлинику'. Я вижу, что все уже решено, но решил уточнить: 'Вопрос обсуждался на Политбюро?' Он начал раздражаться: 'Я тебе говорю — надо идти на пенсию'.
На следующий день там же, на съезде, состоялось неофициальное заседание даже не Политбюро, а группы его членов. Горбачев сказал о нашем разговоре, опять пообещал все за мной сохранить. Повернулся к председателю КГБ Чебрикову: 'Вы имейте в виду, все нужно сохранить'. Я вижу, что все уже решено. Но все же решил сказать: 'Неужели на пенсию?'
Все сидели, опустив головы. Никто не высказал ни одного замечания по моей работе. А с обеспечением Горбачев обманул. Отняли все".
Многое было обещано каждому согласившемуся уйти ветерану власти (см. документ 3). Но обманут был не только Пономарев. Бывшему члену Политбюро Андрею Кириленко госдача была дана в пожизненное пользование. Но как только она понадобилась членам горбачевской команды, дачу освободили — вынесли прикованного к постели старика на носилках.
Собственно, это уже не имело большого значения. Союз разваливался, и вместе с ним заканчивала свое существование система персональных пенсий. В 1990 году борец с привилегиями Ельцин запретил установление новых персональных пенсий. А в начале 1992 года отменил действие всех законов и постановлений о них.
Лишь в последние годы систему персональных пенсий начали потихоньку реанимировать. Персональное содержание установили первому президенту РФ. А бывшим членам правительства установили пенсии в размере 75% оклада их преемников. Однако очень долго не могли найти средств для воплощения этого решения в жизнь.


Справка комиссии по установлению персональных пенсий при Совмине СССР от 22 декабря 1969 г.
После смерти И. В. Сталина распоряжениями Совета Министров СССР от 21 марта 1953 г. ##5423, 5424, 5425 были установлены персональные пенсии:
1. Дочери И. В. Сталина — Аллилуевой Светлане, 1926 года рождения,— 200 руб. в месяц (размеры пенсий приведены в рублях 1961 г.— "Власть") и ее детям: Иосифу, 1945 года рождения, и Екатерине, 1950 года рождения,— по 100 руб. в месяц до окончания высшего образования. Выплата пенсии Аллилуевой Светлане прекращена с 1 февраля 1967 г., сыну Иосифу с 1 июля 1969 г. в связи с окончанием им Московского медицинского института, дочери Екатерине пенсия выплачивается.
Столовой лечебного питания пользовались дети Аллилуевой С. И.: Аллилуев Иосиф и Жданова Екатерина до сентября 1969 года. Медицинским обслуживанием Первой поликлиники до настоящего времени пользуются Аллилуев Иосиф, его жена Вознесенская Е. Д. и Жданова Екатерина.
2. Семье сына И. В. Сталина, Якова Джугашвили, была установлена персональная пенсия: жене Джугашвили Юлии Исааковне и дочери Галине, 1938 года рождения,— по 100 руб. в месяц каждой.
Выплата пенсии Джугашвили Ю. И. прекращена с 1 марта 1967 г. в связи с ее смертью, а Джугашвили Галине — с 1 декабря 1969 г. в связи с окончанием ею аспирантуры Института мировой литературы.
Джугашвили Ю. И. пользовалась столовой лечебного питания с 1948 года. После ее смерти прикреплена к столовой лечебного питания ее дочь, Джугашвили Галина, на период учебы в аспирантуре, т. е. до 1 декабря 1969 г.
3. Детям Василия Сталина — сына И. В. Сталина — были установлены персональные пенсии: Василию, Светлане, Александру и Надежде — по 100 руб. в месяц каждому до окончания высшего образования.
Сталин Василий, 1949 года рождения, в настоящее время является студентом III курса Тбилисского государственного университета, пенсию получает;
Сталина Светлана, 1947 года рождения, тяжело больна, в июле 1969 года признана инвалидом II группы детства... в связи с болезнью не учится и не работает, получает пенсию, установленную ей на время инвалидности, проживает с матерью, Тимошенко Е. С., 1923 года рождения...
Бурдонский Александр, 1941 года рождения, в настоящее время является студентом IV курса Государственного института театрального искусства, пенсию получает;
Сталиной Надежде, 1943 года рождения, выплата пенсии прекращена с сентября 1967 года в связи с тем, что не учится.
Александр и Надежда проживают с матерью — Бурдонской Г. А. (бывш. жена Василия Сталина), 1921 года рождения.

Письмо члена КПСС Г. Комиссаровой Н. С. Хрущеву от 2 сентября 1957 г.
Дорогой Никита Сергеевич!
В субботу 31 августа я была свидетелем случая, который глубоко меня взволновал, и о котором я считаю своим долгом рассказать Вам.
Мой отец — старый большевик — пользуется столовой лечебного питания 4-го управления Министерства здравоохранения. Я пришла в столовую на ул. Грановского, чтобы получить ему обеденную карточку, т. к. он болен. В проходной, как обычно в субботу, меня ждала старая большевичка П. И. Вишнякова, мы ее отвозим на машине на дачу. Мы сидели с ней и ждали машину. Навстречу нам выходит из столовой Муранов (депутат Госдумы от большевиков). Он еле идет, качается, но несет тяжелые "авоськи" с продуктами. Сумки эти буквально согнули его.
Мы предложили ему задержаться, сказав, что ждем машину и отвезем его на дачу (мы все живем рядом), но он очень торопился, не мог ждать и, кроме того, в тот день он оставался в городе. И вот он, согнувшись, буквально поплелся по переулку. А в это время к дверям комендатуры один за одним подъезжали "ЗИМы" и "ЗИСы", из которых выпрыгивали молодые (по сравнению с Мурановым) люди и шли в столовую, а тем временем машины ждали их.
К филиалу же столовой подъезжали за обедами на вереницах "ЗИМов" жены и домработницы. Я каждый день вижу, как вереницы "ЗИМов" отвозят на дачи начальников всяких рангов и приезжают за ними утром.
Неужели же, Никита Сергеевич, такой буквально исторической личности, как Муранов, и еще нескольким старым большевикам мы не можем помочь, обеспечить их машинами?
Как было бы хорошо, если бы тому же Муранову, Петровскому и другим можно было бы вызывать дежурные машины из гаража ЦК или Совета Министров. Муранов совершенно одинок, сын его погиб на фронте, единственный внук живет в Казахстане, так что ухаживать за ним некому. А ведь в таком положении многие старики. Машина сберегла бы им много здоровья. Старики, конечно же, никогда не будут злоупотреблять этими поездками, это ясно.

Из ответа Управления делами ЦК КПСС на письмо Комиссаровой
Управление делами ЦК КПСС докладывает, что т.т. Петровский и Муранов обслуживаются автотранспортом из гаража Управления делами Совета Министров СССР. Однако т. Муранов своего права вызова автомашины не использует, так как, по его словам, предпочитает ходить пешком.
Одновременно с этим Управление делами ЦК КПСС считает возможным в связи с 40-летием Великой Октябрьской социалистической революции внести предложение о присвоении тов. Петровскому Григорию Ивановичу и тов. Муранову Матвею Константиновичу звания Героя Социалистического труда.


Сводка о численности персональных пенсионеров--членов КПСС по партстажу по 1920 год включительно (на май 1958 года)




по 1916 год включительно с 1917 года с 1918 года с 1919 года с 1920 года
РСФСР 1786 6288 5521 4486 2242
Украинская ССР 171 1098 1179 2179 1657
Белорусская ССР 13 84 138 197 105
Узбекская ССР 5 58 164 166 56
Казахская ССР 6 59 93 94 79
Грузинская ССР 53 395 395 190 177
Азербайджанская ССР 14 103 104 202 284
Литовская ССР 8 26 33 62 27
Молдавская ССР 6 37 55 83 47
Латвийская ССР 151 278 222 306 158
Киргизская ССР 1 21 16 13 16
Таджикская ССР 3 4 11 28 17
Армянская ССР 16 50 43 66 214
Туркменская ССР 2 11 24 70 50
Эстонская ССР 12 51 18 44 22
Всего 2247 8563 8016 8186 5151



Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 20 октября 1988 г. "О материально-бытовом обеспечении т. Громыко А. А."
В соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 17 октября 1988 г. #1194-232 установить т. Громыко А. А. пенсию союзного значения пожизненно в размере 800 рублей. Сохранить за т. Громыко А. А. порядок пользования дачей и охраной, транспортом, курортными дачами, столом заказов, бытовыми учреждениями (пошивочная и др. мастерские) 9-го управления КГБ СССР, а также медицинское обслуживание в спецполиклинике и спецбольнице 4-го главного управления при Минздраве СССР, предоставлявшиеся ему до ухода на пенсию.
Секретарь Центрального Комитета КПСС М. Горбачев
Председатель Совета Министров СССР Н. Рыжков

Авторы: Евгений Жирнов
Tags: Коммунисты и Русский народ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment