Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

И еще о героях...


Когда-то я довольно часто и откровенно беседовал с бывшим командиром гвардейского полка, прошедшим в пехоте всю войну от первого до последнего дня. Однажды он рассказал мне следующее. Его боец из передового охранения после начала атаки немецких танков струсил. Он выскочил из окопчика и, петляя, побежал к траншее своей роты. Немцы не стреляли. Танкисты предполагали, что поле перед позицией полка может быть заминировано, и решили проверить это с помощью живого миноискателя. Боец добежал до траншеи, танки пошли вперед и начали подрываться. Мины на поле были противотанковыми и не срабатывали под ногами солдата. Конечно, бойца нужно было отдавать под трибунал. Но тогда пострадал бы и мой собеседник. К тому же налицо были уничтоженные вражеские танки. И по совету замполита было написано представление на присвоение звания Героя Советского Союза. По статуту этой награды рядовому, удостоенному высокого звания, на выбор или присваивали звание младшего лейтенанта, или давали отпуск на десять суток домой. Новый герой выбрал отпуск, из которого в часть уже не вернулся. Власти на малой родине немедленно перевели его на службу в НКВД. Однако пуля все равно нашла героя. Многие годы спустя его застрелил собственный подчиненный.
Именно так в стране начали насаждать культ героев войны. Придумывали подвиги и совершивших их солдат, выбрасывали из биографий настоящих героев детали вроде судимостей, принижающие значение их подвига.

Подчищали не только биографии. У настоящих героев в эпических жизнеописаниях меняли характер. И это не могло не приводить к трагедиям. В "Повести о настоящем человеке" Борис Полевой нарисовал образ советского супермена Мересьева. А у подлинного Маресьева, по сути, была лишь одна сильная черта — его упорство. Оно помогло болезненному и слабому пареньку пробить себе дорогу в авиацию. С этим же невероятным упорством он полз к своим, несмотря ни на что. С его же помощью он смог вернуться в авиацию и сбивать самолеты противника.
Настоящий Маресьев мало походил на литературного Мересьева. Вот, например, как он познакомился со своей будущей женой. Она служила в том же управлении, и Маресьев проявил сообразительность. Он попросил друга-кадровика вызвать девушку и выяснить у нее досконально: замужем ли она, имеет ли жилплощадь и т. д. И после этого приступил к ухаживаниям.
В 1948 году по повести Полевого был снят одноименный фильм. Герой Мересьев даже начинал мешать своему прототипу. Его служебные перемещения сопровождались шумком: "Это за него Полевой похлопотал!". Маресьев злился, но сделать ничего не мог.
Ситуация усугублялась тем, что с протезами летать на самолетах новых типов было невозможно. Маресьев рассказывал потом, что ему предлагали идти учиться в Академию Генерального штаба, но он отказался. Мол, не должно быть в армии в мирное время безногих генералов. Но злые языки утверждают, что командование просто сбагрило его на партийную работу, где он мог продолжать вдохновлять народ личным примером.
В Высшей партийной школе Маресьеву пришлось нелегко. Как вспоминал его сын, возвращаясь домой с занятий, он часами сидел над книгами. Упорство вновь сделало свое дело, и ВПШ он окончил. Но до практической партийной работы дело так и не дошло. Кадровики в ЦК достаточно внимательно присмотрелись к Маресьеву и отложили вопрос с его назначением на ответственный пост — отправили для продолжения учебы в Академию общественных наук.

Здесь одного упорства было уже недостаточно. По окончании академии требовалось защитить диссертацию. Весной 1956 года руководители АОН запросили ЦК о том, что делать с Маресьевым. На работу его никто не запросил, кандидатскую он не только не защитил, но даже не написал, а академия больше не вправе выплачивать ему стипендию.
В конце концов должность для Маресьева нашли — его назначили ответственным секретарем Советского комитета ветеранов войны. Здесь он мог помогать бывшим фронтовикам, чего требовала его душа, и быть свадебным генералом на различных мероприятиях, как требовал долг настоящего человека. Маресьев даже защитил-таки диссертацию. Как это удалось сделать человеку, признававшемуся, что из-за слабой грамотешки он не может написать письмо другу, так и осталось загадкой.
С годами он стал опытнее, но не прозорливей. И чиновникам из ЦК время от времени приходилось его, как тогда говорили, поправлять. Очередной втык Маресьев получил за опубликованное в 1964 году в "Известиях" "Письмо к Оле".

История Оли Кузьменко не могла не взволновать Маресьева. Девочка попала под трамвай и осталась без ног.
"Дорогая Оля! — говорилось в письме.— Вчера из 'Пионерской правды' узнал о твоей беде, и мне захотелось написать тебе эти строки. В жизни у многих людей бывают такие трудные дни. Это я тебе говорю точно, сам пережил такое. Это очень нелегко, но все зависит от того, каков человек. Один от комариного укуса пищит, другой любое испытание выдержит, не захнычет, найдет силы стать счастливым.
Была у нас на фронте дивчина одна смелая — Светлана Токаревская. Мечтала она стать балериной, но попала в такую же беду, как и ты. Но Светлана наша оказалась сильней этой беды, победила ее, нашла свое место в жизни. Есть у нее много друзей, любимая работа, и сама она — пример мужества для людей. Вот и я хочу, дорогая Оля, чтобы ты была такой, как Светлана Токаревская. И я верю, что это у тебя получится".
Через неделю в ЦК КПСС пришло письмо из Киевского обкома партии:
"А. Маресьев, будучи, видимо, не осведомлен о жизни и деятельности Светланы Токаревской, считает ее примером мужества и смелости для других.

Действительно, Токаревская пережила большое горе: она в октябре 1944 года 16-летней девушкой попала в гор. Днепропетровске под трамвай, и ей в городской больнице ампутировали обе ступни.
В 1946 году Светлана Борисовна Токаревская приехала в гор. Киев и представила в Шевченковский райотдел соцобеспечения фиктивные справки о том, что состояла на военной службе с 1941 года разведчицей и что в связи с ранением на фронте в 1943 году ей произведена операция в военном госпитале. Ей, как инвалиду Отечественной войны, была назначена пенсия.
В 1952 году, выйдя замуж за офицера Советской армии, она на правах инвалида стала получать бесплатные путевки на курорт. Ей предоставили квартиру в центре города и выдали бесплатно автомашину 'Москвич'.
Добившись этого, Токаревская стала широко афишировать себя как участницу Отечественной войны, защитницу Волгограда, юную разведчицу, которая выполняла задания командования в партизанских отрядах в тылу врага.
В 1957 году, находясь в санатории, она рассказала белорусскому писателю Кулаковскому о вымышленных ею 'подвигах' на фронтах Отечественной войны. В том же году в гор. Минске была издана повесть Кулаковского 'До восхода солнца', посвященная юной разведчице Токаревской. Вскоре эта повесть была опубликована в журнале 'Днiпро', а затем переведена на русский язык.

Одновременно с этим Токаревская стала выступать в воинских частях, в Киевском окружном доме офицеров, в школах, на предприятиях и учреждениях города, всячески популяризируя свои 'подвиги'...
Широкую пропаганду патриотической деятельности Токаревской проводило киевское городское отделение Общества по распространению научных и политических знаний, которое приняло ее в члены общества, предоставило ей трибуну, выдавая для выступлений 150-200 путевок в год.
Работники штаба КВО (Киевского военного округа.— 'Власть') на основании статей и очерков, помещенных в газетах, представили ее к правительственной награде, и ей в торжественной обстановке были вручены маршалом Советского Союза тов. Чуйковым В. И. орден Отечественной войны I степени и медали 'За оборону Сталинграда' и 'За победу над Германией в Отечественной войне 1941-1945 гг.'...
По путевкам, полученным в Обществе по распространению научных и политических знаний, Токаревская дважды ездила в Чехословакию, заводила там широкие знакомства, в том числе с генералом Людвигом Свободой, у которого была личным гостем. В июле 1961 года генерал Л. Свобода сделал ответный визит Токаревской и был ее личным гостем у нее на квартире в г. Киеве...

В 1962 году она была разоблачена и 22.IV.1962 года Киевским обкомом КП Украины исключена из кандидатов в члены КПСС как аферистка, обманным путем пробравшаяся в партию. Она также лишена правительственных наград.
Проверкой установлено, что Токаревская в рядах Советской армии не служила, разведчицей и партизанкой не была и инвалидом Отечественной войны не является.
Сама Токаревская в своих объяснениях в партийные органы пишет, что 'я страшно виновата перед партией за обман, когда я вступала в кандидаты партии, не нашла в себе силы воли сказать правду, что я не инвалид Отечественной войны'. И в свое оправдание в другом объяснении добавляет: 'Десятки людей рассказывали обо мне и заинтересовали писателей и журналистов... И тут, как стихийное бедствие, посыпались очерки'".

Удивительным оказалось даже не то, что Токаревскую наградили. В атмосфере культа героев люди верили и не в такие рассказы. Многократно судимый уголовник Вайсман, потерявший ноги во время побега из лагеря, представляясь танкистом и дважды Героем, больше двух лет водил за нос руководителей министерств и ведомств СССР, получая от них помощь (см. справку).
Удивительным было то, что за пять лет никто не удосужился хотя бы сопоставить между собой многочисленные повествования о подвигах Токаревской. Совпадало в них только одно. В начале войны Светлана была в гостях у отца-офицера, служившего на границе. А затем вместе с другими беженцами уходила на восток. По версии, изложенной в повести Алексея Кулаковского, разведчица Светлана была ранена в партизанском отряде:
"Во время короткого промежутка между пулеметными очередями Грицко услышал, что Светлана как-то приглушенно плачет,— и сердце у него заныло.
— Что у вас? — крикнул он Зине.
— Светлана ранена в ноги,— ответила Зина...
Он подумал, что Зина тоже ранена, но скрывает это. Однако когда он, сплевывая крупинки земли, попадавшие в рот от взрывов пуль, приблизился к девушке, она вдруг резко двинулась в сторону и заслонила собою Светлану, которую в это время Грицко стал тянуть за собой. Зина ползла, не отрывая глаз от окровавленных ног девочки. Она слышала, как при каждом усилии Грицко Светлана глухо, жалобно всхлипывала, видела, как смешивались с росной травой ее светлые, отросшие за неделю волосы (платок где-то потерялся в пути), а больше ничего не видела и слышала..."
А вот маршал Чуйков в армейском журнале "Старшина-сержант" писал, что Токаревская добралась с беженцами до брянских партизан, откуда ее самолетом переправили на большую землю. Здесь она отправилась на фронт, стала дочерью полка и фронтовой разведчицей. Ранили ее во время боевой операции.
В журнале "Советский воин" уже никаких упоминаний о партизанах не было. Но была совершенно фантастическая история о том, что 14-летнюю девочку разведчики брали в тыл врага в качестве связистки.
Никто не обращал внимания на эти вопиющие несоответствия. Частичным ответом на вопрос, почему в подвиги разведчицы Токаревской безоговорочно верили, стали ее фотографии. Наверняка, когда мужчины смотрели на такую красавицу, любые вопросы отпадали.
К тому же, как известно, многие женщины начинают верить в собственные рассказы настолько, что заражают своей убежденностью окружающих. О том, что Токаревская незаурядная рассказчица, свидетельствовали ее интервью в киевских газетах конца 90-х годов. Теперь она не вспоминала ни о партизанах, ни о дочери полка. Оказывается, ее окрестили "украинским Маресьевым" и называли ее именем трудовые коллективы за то, что она, не имея ступней, каталась на лыжах и танцевала.
Оставалось найти ее и выслушать историю о славе и разоблачении в авторском исполнении.

"И шо вы взялись за это неприятное дело? — удивилась Светлана Борисовна.— У вас мало своих героев? Возьмите Зою Космодемьянскую. Ее повесили и она теперь героиня? А обо мне все брехня сплошная. Шо я сделала, так это дала в собес справку про лечение в эвакогоспитале. Так это правда. Без этого пенсию не давали. А мне пенсия все равно положена как члену семьи погибшего офицера. Мой папа интендантом первого ранга был. Погиб под Сталинградом. Мне потом говорили, что он кого-то со знаменем в бой водил. И квартиру мне как дочери погибшего могли бы дать.
Началось все с Чуйкова. Я была стройная, красивая. Он был потрясен, что я на высоких шпильках ходила и танцевала чарльстон. Я ему рассказала всю правду о себе. А он написал про разведчицу и героиню. Я испугалась, говорила ему, что так не было. А он отвечает: 'Как я написал, так и было. Каждый день вашей жизни — это героизм'. Потом он мне говорил: 'Если бы вас не было, вас нужно было придумать. На вас равняется молодежь'. Я сначала звонила в редакции, говорила, что это — неправда. А потом плюнула.
Все знали правду. А войну против меня начал Федоров. Партизанский командир был такой. Стал потом большим начальником. Я пришла к нему за путевкой в санаторий, а он не дает. Я по его дубовому столу постучала и сказала что он такой же дуб. И сказала, что он задрипанный герой и я его разоблачу. Так он меня в дурдом отправил. Меня забрали, но потом отпустили. Вот тут Федоров и начал меня разоблачать. Орден я сама отдала, зачем он мне. Я везде работала. Администратором в кинотеатре, потом в научно-исследовательском институте".

Версия получилась замечательная. Маршал заставил красивую девушку лгать из патриотических побуждений. А такой же липовый герой встал на ее пути. Но потом Светлана Борисовна решила, что все это лучше не публиковать.
"Все обо мне вечно перевирают. Написали, что я выпила водки. А я не переношу тех, кто пьет. Я вино не люблю цельное. Я люблю шампанское напополам с пепси-колой. Так, может, не будете про меня писать? Будете? Ой, что-то я с вами дерзко разговариваю. Обычно я очень милая, нежная, и до сих пор... Нет, я серьезно говорю. Вы в Киеве?"

Из докладов МВД СССР от 14 и 21 июня 1947 г.

Московской милицией арестован в здании Министерства тяжелого машиностроения при попытке получить денежное пособие вор-аферист Вайсман Вениамин Борухович, он же — Трахтенберг, он же — Рабинович, он же — Ослон, он же — Зильберштейн, по национальности еврей, 33 лет, уроженец г. Житомира, проживал в Орехово-Зуево. У Вайсмана ампутированы обе ноги и кисть руки в связи с обморожением при побеге из северного лагеря в 1944 году. При аресте Вайсмана отобран пистолет.
Будучи допрошенным, Вайсман показал, что он с 9 лет и до дня ареста занимался мелкими, а затем крупными кражами. На протяжении 24 лет, занимаясь кражами, Вайсман девять раз водворялся в детские колонии, но оттуда убегал, пять раз был судим на разные сроки содержания в лагерях. В 1944 году Вайсман при побеге из лагеря в Вологодской области обморозился, в результате чего обе ноги и одна рука были ампутированы. После этого Вайсман ввиду невозможности заниматься воровством перешел на путь мошенничества. В этих целях с помощью некоего Михайлова (устанавливается для ареста) сфабриковал себе за 20 000 рублей наградную книжку дважды Героя Советского Союза, нацепил на пиджак планки с семью орденами и тремя медалями и в таком виде посещал различные министерства СССР, где, добиваясь на прием к министрам и заместителям министров, получал от них крупные денежные пособия и промтовары...
В марте месяце Вайсман был на приеме в ЦК ВКП(б) у т. Патоличева, который дал указание начальнику отдела руководящих кадров т. Иванову оказать содействие Вайсману. Иванов созвонился с секретарем Киевского обкома партии т. Сердюком и просил его предоставить квартиру и обеспечить регулярным лечением "героя Отечественной войны" Вайсмана; работник управделами ЦК ВКП(б) Степанов обеспечил Вайсмана билетом на самолет в город Киев...
Таким образом, аферист Вайсман, пользуясь излишней доверчивостью руководящих работников, сумел проникнуть в 19 министерств и получить деньги и промтовары...
Как показал Вайсман, он для того, чтобы проникнуть в министерства, предварительно изучал на месте периферийные предприятия министерства, узнавал фамилии директоров заводов и комбинатов, собирал от них справки и документы "о своих боевых заслугах", зачастую при этом справки писались под диктовку самого Вайсмана, и после этого он возвращался в Москву. В министерствах, предъявляя эти документы и упоминая фамилии директоров периферийных предприятий, создавал видимость, что являлся до войны работником системы министерства.


Авторы: Евгений Жирнов
Tags: Война и немцы, не только лишь все
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Украиньци бохаааатые...

    Имущество бывшего сотрудника ФСБ Михаила Кулюкина, вместе с супругой имевшего в банках более 200 счетов, по решению суда, обращено в доход…

  • Адмирал

    Протокол № 1 опроса задержанного в связи с переворотом 4-5 января 1920 года адмирала Александра Васильевича Колчака 18 января 1920 г. Января 20…

  • В этот день 9 лет назад

    Этот пост был опубликован 9 лет назад!

  • Чем питались матросы на кораблях Русского Императорского Флота

    Обратите внимание, дважды в неделю к чаю подается ситный хлеб. Ситный до революции - это ржаной хлеб высокого качества, у него даже цвет…

  • Мешок-ишак-в родной кишлак!

    Районный суд признал молодого человека, который спровоцировал конфликт на территории Промышленного района Самары, виновным и назначил наказание в…

  • Умереть в России

    Иван Билибин родился в 1876 году в поселке Тарховка неподалеку от Петербурга. Отец будущего художника был главным врачом госпиталя морского порта в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments