Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham

Categories:

При Сталине-то с коррупцией боролись!


Для высокопоставленных коррупционеров советский суд был самым гуманным в мире, поскольку уголовные дела против них просто не возбуждали
Немалое число российских граждан уверено в том, что при Сталине особого воровства и взяточничества не было. Однако обозреватель "Власти" Евгений Жирнов нашел подтверждения того, что в СССР злоупотребления чиновников существовали всегда. А боролись с коррупцией по мере возникновения политической необходимости.
— При ком тебе лучше жилось, дедушка? — спрашивает внук.— При Горбачеве или Брежневе?
— При Сталине.
— Да ты что, дед?! Ты ж сам рассказывал, сколько страху натерпелся.
— Это верно. Но потенция у меня тогда была замечательная!
Я вспомнил этот анекдот, выходя из думского кабинета депутата Лигачева. Вдосталь поругав Горбачева, в конце интервью Егор Кузьмич перешел, как это водится у старых партийцев, к критике нынешнего коррумпированного антинародного режима. Время поджимало, и я намекнул, что занимаюсь исключительно историей, и нынешние правители попадут в сферу моих интересов лет через десять-двадцать. "Вот и пишите, что при Сталине был порядок, а сейчас — нет!" — назидательно посоветовал Лигачев. "Так мне рассказывали,— говорю,— что и тогда воровали вагонами и взятки брали".— "Не было этого,— неожиданно на глазах Егора Кузьмича появились слезы.— Вы мне этого не докажете! Не может быть таких документов!"
Еще как может. Нашлись и документы, и свидетели.

В первые годы правления Сталина коррупция начиналась там, где заканчивался Кремль. Мысль о взятках, как утверждали тогдашние кремлевские чиновники, даже не приходила им в голову. И этому, видимо, можно верить. Вся законодательная и исполнительная власть Союза и РСФСР размещалась в одном корпусе Кремля. И благ, отпускавшихся для обеспечения такого узкого круга, было вполне достаточно. Начинающему правительственному клерку, судя по документам, на рубеже двадцатых и тридцатых годов платили 240 рублей в месяц и достаточно быстро предоставляли приличествующее его положению жилье. Чиновники были прикреплены к кремлевской столовой, а также обслуживались лечебно-санитарным управлением Кремля. На черноморских дачах руководителей страны в их отсутствие рядовые кремлевские чиновники отдыхали с вином и фруктами.
А вот у руководителей регионов и ведомств в то время законных возможностей попользоваться казной было гораздо меньше. Они и оказывались главными коррупционерами. Самым распространенным нарушением в те годы было строительство кооперативных жилых домов и дач на государственные средства вместо личных. Явление приняло столь массовый характер, что ВЦИК СССР пришлось издавать специальное постановление о недопустимости подобного строительства впредь.
Чиновники рангом еще пониже находились на полном самообеспечении. Причем не только гражданские. Мне удалось найти в архиве предсмертное письмо генерал-полковника госбезопасности Карпа Павлова, покончившего с собой в мае 1957 года после очередного допроса в комитете партийного контроля при ЦК КПСС. Доказывая свою непричастность к злоупотреблениям тридцатых годов, в том числе и финансовым, Павлов писал: "Органы начали загнивать при Ягоде..." В числе прочих причин разложения генерал называл передачу подразделениям ОГПУ хозяйственных функций. Выделенные для строительства лагерей, домов и стадионов стройматериалы сбывались на рынках, а вместо проданных материалы брали на других стройках, как аккуратно выразился Павлов. То есть, по сути, чекисты занимались рэкетом.

Борьба с коррупцией в СССР всегда имела политическую подоплеку. В 40-е годы борьбу с обвесами, обмерами и взятками в торговле использовали для того, чтобы оттеснить людей Микояна от руководства Минторгом
Именно в те годы появилась поговорка "блат сильнее Совнаркома". И это, по воспоминаниям ветеранов, вполне соответствовало истине. С помощью знакомств и если не денег, то подарков, можно было снять любую возникшую проблему.
Ко всему прочему красные чиновники, в прошлом хорошо рубившие шашками врагов советской власти, в качестве руководителей промышленности оказались совершенно беспомощны. Но при этом не торопились оставлять обжитые кресла. Как Сталин разрешил этот бюрократический кризис — хорошо известно. Те, кто брал взятки, как и те, кто почти законно запускал руку в государственный карман, вкупе с совершенными бессребрениками оказались врагами народа.
А на освобожденном от прежних мздоимцев месте стала создаваться система коррупции нового типа.

Бывший начальник Кировского управления НКВД рассказал мне о расследовании хищений, которое проходило в 1943 году. Началось оно, как тогда водилось, с антисоветчины. На стенах домов в Кирове стали находить листовки явно антисталинского содержания. Энкавэдэшники установили, что авторами листовок являются высланные в 1940 году в Кировскую область прибалты. В ходе слежки неожиданно выяснилось, что те из них, кто работает на кожевенном заводе, ко всему прочему воруют социалистическую собственность. Причем при полном попустительстве директора завода, получавшего за это взятки.
"А вот арестовать мы его не могли,— вспоминал ветеран НКВД.— Тогда существовал порядок, что согласие на арест крупного руководителя должна дать вышестоящая организация. Отправили туда запрос с обстоятельствами дела — молчание. Решили сами ехать в Москву. Управление это было где-то в районе Пресни. Приезжаем. Нас поят чаем, угощают, а вопрос ни с места. Нужные люди отсутствуют. Завтра приходите. Ну, пришлось потверже напомнить, что мы чекисты и расследуем дело о крупном вредительстве. Сказал, что сейчас уедем в наш наркомат и получим разрешение набить всем здесь жопу. Забегали. Приходят и сообщают: 'Мы позвонили в Кремль. Товарищ Микоян дал согласие на арест'. У нас была информация, что директор делится в Москве с тем, с кем надо. Но показаний об этом мы у него так и не получили. Это же была настоящая микояновская мафия".
Не только бывший главный кировский чекист считал крестным отцом сформировавшейся в конце тридцатых годов системы хищений и взяточничества Анастаса Микояна. Однако это верно только отчасти. "Лучший советский торговец", который последовательно был наркомом торговли, снабжения и пищевой промышленности, наверное, лучше других советских руководителей понимал, что природу человека переделать невозможно и что советские люди, как их ни перевоспитывай, всегда будут иметь то, что охраняют. И никакие наказания решить проблему не смогут.
Старый партийный работник, курировавший в конце тридцатых годов несколько маслозаводов на Северном Кавказе, рассказывал мне, что аресты помогали повысить выход готовой продукции не больше чем на два месяца. А затем все начиналось снова.
Микоян из своей позиции особой тайны не делал. Встречаясь с рабочими московского мясокомбината своего имени, Микоян в ответ на вопрос о низких зарплатах сказал: "Но вы же, дорогой товарищ, не шарикоподшипники выпускаете. Мы же с вами знаем, на что вы живете". Правда, вопреки мнению злопыхателей нарком не поощрял хищения, а попытался ввести их в разумные рамки. Были утверждены знаменитые нормы усушки и утруски, позволявшие почти законно получать излишки товаров, реализуемые налево.
К расхитителям Микоян относился либерально. Во время войны он ночью ехал из Кремля мимо Микояновского мясокомбината. "Вдруг видим,— вспоминал один из его сопровождающих,— мужик ведет по дороге корову, всю обвешанную сосисками. Украл на комбинате сосиски, а чтобы перевезти их домой, заодно спер и корову. Охрана Микояна хотела его арестовать, но Анастас Иванович не позволил. Стоит смотрит и говорит: 'Какой талантливый у нас народ! Разве можно такого изобретательного человека сажать!' А корову с сосисками обратно на комбинат отправили".
Но, по утверждению некоторых ветеранов МВД, главным ноу-хау "микояновской" системы был установленный порядок перераспределения левых доходов. Каждый расхититель передавал непосредственному руководителю половину прибыли. Тот в свою очередь — своему руководителю и т. д. В результате соучастниками хищений стали достаточно высокие слои чиновничества. Мне говорили, что потоки левых денег стали доходить до заместителей Микояна, чего никогда не бывало раньше (говорят, что сам Микоян при этом не брал).
Однако новая система коррупции отличалась от прежней не только проникновением на высокие этажи власти, но и широким охватом чиновничьих масс.

В подавляющем большинстве дел о хищениях и взятках, которые вела в сороковые годы милиция, следователям не удавалось подняться выше уровня районного начальства или руководителей небольших предприятий. В Узбекистане руководители конторы областной базы "Заготзерна" за выдачу колхозам зерна лучшего сорта вымогали и получали взятки. За отпуск запчастей к тракторам управляющий Краматорской базой Главснаба на Украине получил 800 кг муки и свиную тушу.
Наверное, единственным исключением стало дело Молотовской (Пермской) областной конторы Главмясомолсбыта. Один из кладовщиков не успел уничтожить до обыска теневую документацию. Перед следователями открылась любопытная картина.
Только в одном из подразделений конторы (они назывались кустами) за год было похищено более 400 тысяч рублей. По карманам раскладывались неоприходованные деньги от продавцов торговых палаток и магазинов, а также наличные, безыскусно взятые из кассы куста. По данным следствия, за то же время кроме денег были украдены еще и продукты, которые не только продавались на сторону, но и обменивались на любые нужные товары у руководителей сбытовых организаций другого профиля. В итоге сумма похищенного перевалила за миллион рублей.
Почему работники советской торговли вели себя со столь беспримерной наглостью, стало очевидным после обнаружения у кладовщика куста #3 записок от руководителей конторы о бесплатной выдаче продуктов их подателям. Таким образом отоваривались областной прокурор, заведующие областным и городским торготделами, секретари горкома и обкома ВКП(б) по торговле и начальник отдела в областном управлении госбезопасности.
"У заведующего складом куста #3 Никонова было обнаружено и изъято 2884 записки Эпштейна (главного бухгалтера куста.— Ъ) на бесплатный отпуск товаров, относящиеся к 1946 году... Всего по таким запискам, не получившим отражения в учете куста #3, было выдано бесплатно и без карточек: 4375 кг мяса, 1575 кг рыбы, 2127 кг жиров, 2864 кг муки, 785 кг крупы, 1882 кг сахара, 1312 кг кондитерских изделий, 10 823 шт. яиц..."
Секретарь горкома Клепиков получил на складе свои 376 кг мяса и рыбы. Но, очевидно, Клепиков был человеком с понятиями и отдавал половину кому-то, кто стоял выше в партийной иерархии. И его не сдали. Он отделался потерей должности и строгим выговором по партийной линии. Кажется, даже без занесения в учетную карточку. А еще одного любителя бесплатной еды — секретаря обкома Мальцева — в наказание назначили уполномоченным Министерства государственного контроля.
Бороться с коррупцией по-настоящему в сталинские времена так и не начали. За любым громким разоблачением расхитителей и взяточников, как правило, стояли серьезные политические интересы.
С весны 1947 года из МВД, контролировавшегося людьми Берии и Маленкова, пошел поток донесений Сталину о все возрастающем количестве хищений и случаев взяточничества. Вождю докладывали, что только за январь--июль 1947 года возбуждено 1207 уголовных дел о взяточничестве, по которым проходят 1648 человек. Еще более пугающие цифры были в докладах о хищениях в торговле.
"В 1948 году органами МВД привлечено к уголовной ответственности за хищения 28 810 работников системы Министерства торговли и потребительской кооперации (на 10 255 человек больше, чем в 1947 году). О росте хищений в этих системах свидетельствуют также и данные Министерства торговли и Центросоюза о хищениях и растратах.
За последнее время наиболее распространенным видом хищений в торговых организациях стал обман покупателей... В апреле и мае месяцах 1948 года МВД совместно с местными советскими и партийными органами была повсеместно проверена выборочным порядком правильность отпуска товаров и продуктов потребителям. Всего за обман потребителей органами МВД в 1948 году привлечено к ответственности 4929 человек..."
Кульминацией этой кампании стало дело Хабаровского универмага.
После Отечественной войны побежденные страны по мирным договорам были обязаны возместить СССР ущерб. Выплачивать весьма значительные репарационные суммы никому из бывших врагов было не по силам, и советское руководство согласилось на замену наличных товарами. Реализовывать репарационные товары решили через специально созданную систему особых универмагов, в число которых вошел и хабаровский.
Для хищений в системе Главособунивермага Министерства торговли были созданы идеальные условия:
"Берлинская закупочная контора Главособунивермага,— говорилось в одном из докладов МВД,— отправляя товары из Германии в СССР, составляет вместо железнодорожных накладных сопроводительную ведомость, в которой указывается лишь количество мест в вагонах без наименования товаров. Это обстоятельство не дает возможности установить недостачу или излишек товаров и способствует хищениям при приемке и в пути".
Следующим ходом в большой кампании должно было стать изобличение расхитителей в каком-либо особом универмаге. Выбор пал на хабаровский.
"Всего по Хабаровскому универмагу,— констатировало МВД в конце следствия,— и его филиалам установлено хищений, злоупотреблений и бесхозяйственных расходов на сумму 13 027 669 рублей".
Способы воровства были беспрецедентными по своей наглости. Полученные из Германии товары нигде не учитывались, пускались в продажу, а выручка делилась между руководителями универмага, складчиками и продавцами. На товары, которые все же приходилось приходовать, цены при реализации завышались в три-четыре раза. И разница вновь раскладывалась по карманам. За возможность работать в золотом месте руководители универмага брали взятки со своих сотрудников деньгами, шелковым мужским бельем, сервизами, коврами и т. д.
Но вот что интересно, у арестованных по этому делу работников Хабаровского универмага следователи нашли деньги и ценности, количество которых явно не соответствовало размаху хищений. Товарищи, видимо, соблюдали "принцип Микояна", как его называли милиционеры, и отдавали половину своему руководству. Но руководители МВД доложили Сталину не только об этом.
"Хищения и злоупотребления в универмаге совершались в течение 1946, 1947 и 1948 годов. За этот период производились две ведомственные ревизии торгово-финансовой деятельности универмага — первая в 1946 году — Главособунивермагторгом Министерства торговли СССР, вторая в 1947 году — Хабаровским крайторготделом. Однако преступления не были вскрыты".
Курировавшему торговлю Микояну, чтобы дело не разрасталось, пришлось пойти на компромисс с Берией и Маленковым и согласиться на смещение своего человека — Александра Любимова — с поста министра торговли. В эпоху разгоравшейся борьбы за сталинское наследство Микоян оказался в значительной степени выведенным из игры. Огромные теневые ресурсы, которыми он при желании мог помочь той или иной группировке, были ему больше неподконтрольны.
А кампании по борьбе с коррупцией и хищениями прекратились почти на семь лет.
С приходом к власти Хрущева изменилось только одно. Привыкшие брать взятки чиновники вплотную приблизились к вершине власти. Говорили, что взятки брал даже член президиума ЦК Фрол Романович Козлов, которого Хрущев готовил себе на смену. Ветераны милиции рассказывали мне, что они имели оперативную информацию о том, что не гнушался подарками председатель Совета министров РСФСР Михаил Яснов. Да и Брежнев в ту пору не отказывался от сделанных от чистого сердца подарков.
В такой обстановке руководители меньшего масштаба вели себя так, будто правоохранительных органов в стране просто не существует.
Но в 1955 году Хрущев решил ликвидировать мелкие кооперативные предприятия и мастерские. И в них немедленно стали находить массовые хищения. А руководителей госпредприятий, незаконно обеспечивавших кооператоров сырьем, стали массово уличать в получении взяток.
"Министерством торговли СССР,— сообщало МВД в ЦК,— проводятся мероприятия по упрощению бухгалтерского учета и отчетности в торговых организациях и предприятиях. На многих распределительных складах и базах торговых организаций, непосредственно связанных с розничной сетью, ликвидирован количественный учет промышленных товаров широкого потребления и введен только суммарный учет по розничным ценам. Это привело к ослаблению контроля за движением товаров в розничную сеть и облегчает сбыт через магазины похищенных и кустарных изделий, а также продажу товаров по завышенным ценам, подмену одних товаров другими и припрятывание наиболее ходовых товаров.
МВД СССР считает необходимым поручить Министерству торговли СССР принять более решительные меры по ликвидации условий, способствующих хищениям".

Андроповская зачистка
В эпоху Брежнева коррупция совершенно перестала быть чем-то предосудительным. Следователи вспоминают, что зять Брежнева первый замминистра внутренних дел Юрий Чурбанов, арестованный за получение взяток, не мог точно вспомнить, сколько раз он брал деньги у того или иного просителя. Дипломаты говорят, что им для решения насущных проблем нужно было сначала не к министру Громыко, а к его жене.
Настоящая оперативная работа по высокопоставленным взяточникам началась лишь тогда, когда Андропов решил сменить Брежнева на вершине власти. Особое внимание было обращено на людей, близких к генсеку. Дочь Галину, зятя, сына Юрия. Причем информация собиралась так, чтобы впоследствии можно было устроить показательные процессы.
После анализа того, что дарили заместителю министра внешней торговли Юрию Брежневу, людям из окружения Андропова показалось, что сам он на яркий процесс не тянет. Поэтому выбор пал на другого заместителя министра, близкого к сыну генсека, Владимира Сушкова. В его окружение внедрили агента, который скрупулезно фиксировал все подарки, полученные Сушковым. В дело ложились справки представителя "Аэрофлота" в Италии о том, как в рейсовый самолет грузили три тонны личного груза Сушкова, донесения иностранных бизнесменов, подрабатывавших в КГБ, о том, когда и что заместитель министра предлагал ему презентовать.
Точно таким же способом собиралась информация и по другим фигурантам. А их становилось все больше и больше. Чтобы прижать к ногтю секретаря Московского горкома Гришина шел сбор доказательств хищений и взяток в Елисеевском гастрономе. Личного врага Андропова министра внутренних дел Щелокова плотно обложили в его собственном ведомстве.
Но на радикальное решение проблемы переизбытка руководящих кадров Андропову не хватило смелости и здоровья. Часть уголовных дел по намеченным фигурам расследовалась уже после его смерти. Их использовал для укрепления своей власти уже Горбачев. Того же Лигачева стали упорно называть причастным к коррупции после того, как он начал проявлять политическую самостоятельность. Возможно, при необходимости нашли бы за что привлечь и этого самого честного коммуниста в партии. Я помню, что в тот момент один из моих знакомых милицейских оперативников летал в Томск, где Лигачев до переезда в Москву возглавлял обком. И, как он мне рассказывал тогда, даже нашел того человека, который за определенную мзду докладывал Егору Кузьмичу тот или иной вопрос в свете, нужном просителю.
Tags: Коммунисты и Русский народ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments