?

Log in

No account? Create an account

Печальный странник

Что вижу- о том и пою!

Previous Entry Share Next Entry
Украиньские херои рвутся на фронт. Московский.
holera_ham

Станислав, 34 года, Львов:

Защищать свою страну — это верный и правильный посыл. Я офицер запаса. Друг из военкомата сказал, что я попал под мобилизацию. Жена сразу в слезы. Мать тоже рыдает, мол, не будет жить, зная, что каждый день может прийти похоронка. Но я — мужик, кулаком по столу ударил, и все. А затем, вот как будто знак свыше, позвонил мне друг из Луганска. Сначала сам со мной поговорил, потом супруге трубку передал. И они мне спокойно так: «Славик, родненький, нам твоя защита не нужна. Мы вообще не просили защищать нас. Зачем вы сюда приходите?!» Я их выслушал, выкурил подряд три сигареты, и понял — а ведь есть соль в их словах…

Игорь, 32 года, Ивано-Франковск:

Я не против мобилизации. Но, положа руку на сердце, я уже забыл, как оружие чистить, не говоря уже об обращении с тяжелой техникой (…) И таких, как я, насколько понимаю, на фронте будет полбатальона в лучшем случае. Но это же не «Контр-страйк», это реальная война. Стратегия «закрою глаза, куда попаду — туда попаду» тут не подходит. Нас отправляют на верную смерть.

Артем, 28 лет, Харьков:

Лучше сяду в тюрьму, чем пойду под пули. А нашей власти могу посоветовать: или крестик снимите, или трусы наденьте. Они никак не могут определиться с целями на выходе — воевать за территорию или сохранить жизни гражданских. Если первое — я не хочу в этом принимать участие: война — дешевый труд. Если второе — то это дипломатия, мирное решение конфликта. Вот пусть руководители нашей страны едут в Минск, Астану или где там должны эти переговоры проходить, садятся и говорят: «Приглашаем всех к дискуссии. Не уедем, пока диалог не состоится».

Константин, 31 год, Чернигов:

В воскресенье собирались на семейный совет. Я старший сын. Отец сказал, что мне и служить. (…) Мое отношение к событиям в стране — это мое личное дело, и рассуждать об этом я не хочу. Лирика не имеет ничего общего с соблюдением законодательства и выполнением присяги.



Иван, 29 лет, Белгород-Днестровский, Одесская область:

Бирюков назвал нас, украинских мужчин, которые не хотят погибать на Донбассе, трусами. И я с ним в этом плане полностью согласен. Да, я трус, потому что боюсь, что мой сын, который родится весной, будет расти без отца. Да, я трус, потому что боюсь, что моей матери некому будет принести стакан воды. Я никакой не сепаратист и не коллаборационист, я — за единую Украину. Просто нахожусь в ясном уме и твердой памяти.

Валерий, 31 год, Киев:

Мы стояли на Майдане с мечтами о лучшей жизни, свергли Януковича. А потом по всему городу были развешаны плакаты Петра Порошенко с предвыборным слоганом — «Жить по-новому». Никогда не забуду, в каком приподнятом настроении я находился, ждал перемен. Прошло время, и сейчас между собой, ночью на кухнях, мы говорим: «Хотим жить по-старому». Я признал свою ошибку, мне стыдно. И за свою ошибку должен расплачиваться, пусть и ценой жизни. Жду мобилизации.

Михаил, 37 лет, Никополь, Днепропетровская область:

Думаю над тем, чтобы воспользоваться предложением Путина и на время уехать в Россию. Я никогда не был его поклонником, но и не считаю, что мерилом патриотизма является то, как много грубостей ты придумаешь в адрес президента соседнего государства. Вся эта политика меня вообще не интересует. Я просто не хочу, чтобы мои дети были сиротами.

Сергей, 30 лет, Славянск, Донецкая область:

Смотрю новости по телевизору. Понедельник: груз-200 — 25 человек, груз-300 — 35 человек. Вторник: погибших — 10 человек, раненых — 15 человек. Ну и так далее в этом духе. А я только тридцатник отгулял, окна металлопластовые поставил — полтора года на них копил. Я в кладбищенскую книгу попасть не хочу. Я жить хочу! И не хочу убивать. Как ни крути, а мы тут все свои, донецкие. Это какое-то братоубийство получается…

Беседовала Екатерина Терехова (Киев)